Вторая жена Командира. Наследник - Вероника Лесневская

Спустя два месяца после событий первой части

Анна

- Ты была великолепна, - сбивчиво дыша, шепчет Макс и тянется ко мне за поцелуем.

Я и так потратила слишком много энергии, поэтому приходится подчиниться. Принимаю жадное касание его губ, мысленно считаю до десяти, а потом отстраняюсь и откидываю скомканное одеяло. Делаю вдох и собираю всю свою волю, чтобы не выскочить из постели, как ошпаренная, а покинуть наше «супружеское ложе» медленно и грациозно…

- Я знаю, - бросаю надменно в ответ и размеренно иду в ванную.

Ощущаю, что Макс смотрит мне вслед, пожирающим взглядом лаская фигуру, скрытую под шелком коротких пижамных шортиков и топа. Поэтому слегка виляю бедрами, подогревая его животный инстинкт.

Я давно не верю в искренность чувств мужа, потому что способность к эмпатии говорит мне совершенно иное. Единственное, что держит его рядом, - мое идеальное тело. Даже если бы оно не было таковым, то мне не составило бы труда внушить это. Ах да, еще Макса устраивает возможность пользоваться мной в любое время суток… По крайней мере, он так думает…

И все же есть что-то еще, неуловимое, в чем я пока не могу разобраться. Но я выясню, зачем нужна Максу… позже… Слишком жаль тратить энергию еще и на это…

Мне плевать на мотивы мужа – я преследую свои цели…

Стоит мне переступить порог ванной, как я тут же захлопываю дверь, поворачиваю защелку – и устремляюсь к зеркалу. Как я и ожидала, мои глаза все еще не отошли от «супружеского долга» и сияют всеми оттенками голубого. Поначалу я даже думала о том, чтобы носить линзы, но оказалось, что они притупляют мою способность воздействовать на сознание других: мне необходим прямой зрительный контакт, «без посредников». Так что пришлось «убедить» Макса совсем не смотреть мне в глаза, не замечать смены их цвета, потому что каждый раз стирать ему память было чересчур энергозатратно…

Кручу «синий» кран до упора, позволяю воде стечь, и только после этого умываюсь. От холода перехватывает дыхание, а лицо покалывает словно миллионом мелких иголочек. Неприятно, но именно такой мини-стресс нужен моему организму сейчас.

Часто моргаю и устремляю взор на свое отражение в зеркале, наблюдая, как глаза возвращают себе золотисто-карий цвет. Быстро принимаю душ, тоже холодный, даже ледяной. И окончательно прихожу в норму.

Укутавшись в махровый халат, проскальзываю в коридор, предварительно убедившись, что Макса нет поблизости.

Мысленно перебираю в голове мой сегодняшний распорядок дня, но четкий план рассыпается карточным домиком. Потому что именно в этот момент живот простреливает резкой болью. Импульс проходит снизу вверх – и волной возвращается обратно. Подобные приступы в последнее время случаются все чаще. Желудок, кишечник? Неужели регенерация не может помочь мне с несчастным гастритом?! Или я слишком много сил трачу на другие способности?

Но если учесть, что я вообще чуть не умерла два месяца назад в лесу закрытой области, когда упала в звероловную яму, то сейчас ощущаю вполне закономерные «отголоски».

Подумать об этом мешает очередная вспышка боли, которая заставляет меня вскрикнуть и согнуться пополам, хватаясь рукой за тумбочку. И только это спасает меня от падения... Невозможно терпеть...

*

Макс появляется незамедлительно, будто из-под земли вырастает. Похоже, я немного перестаралась, «заставляя» его заботиться обо мне и оберегать. Я ведь просто хотела сделать свою жизнь с ним комфортнее, а на деле только все усложнила.

- Милая, опять плохо? Родная, давай я запишу тебя к врачу, - говорит участливо. – И заодно к гинекологу-репродуктологу, - добавляет чуть слышно.

В нашем подобии семьи вопрос детей всегда был камнем преткновения. Макс никак не желал принимать тот факт, что я бесплодна. Это врожденный порок, и его не исправить. Десятки врачей подтвердили мою абсолютную невозможность иметь детей, но муж не сдавался.

Честно говоря, я была уверена, что на самом деле Максу не нужен ребенок. Чувствовала... Но не могла понять, почему он мучает меня врачами, из раза в раз бередит давнюю рану, вскрывая рубцы и заставляя кровоточить.

Может, ему нравится видеть боль и безысходность на моем лице? И тешить себя мыслью, что я, такая «бракованная», никуда не денусь от него? Чувствовать свое превосходство?

Что ж, сегодня я ему такого удовольствия не доставлю! Потому что научилась прятать исполосованное сердце под стальной броней…

- Макс, любимый, - произношу нарочито ласково, но саму передергивает. – Все гинекологи города уже в лицо меня знают… и не только… - фыркаю ехидно, не сдержавшись. - И обходят десятой дорогой, - вымученно улыбаюсь.

Муж подходит вплотную, уничтожая своей близостью все человеческое во мне и пробуждая нечто злое. Пытаюсь совладать с собой, но становится все сложнее. Особенно когда Макс нежно проводит рукой по моей щеке и выдыхает в губы:

- Мы справимся, моя милая, - легкий поцелуй. – Мы больше года неразлучны, так что испытание временем прошли. И остальное преодолеем…

На самом деле, Макс глубоко ошибался в сроках.

Мы жили вместе на протяжении полугода до того рокового взрыва, причем я все время пропадала на работе. Примерно столько же я потом находилась в Самарской области, оцепленной военными, внутри очага заражения. Без Макса. В самом пекле...

И всего лишь два месяца назад мне удалось выбраться из «локального апокалипсиса» и вернуться к Максу. В мир, где все было по-прежнему. По крайней мере, так казалось на первый взгляд, который, как известно, часто бывает обманчивым…

Но в сознании моего мужа с моей легкой руки «поселилась» иная версия развития событий. Я внушила ему, что мы действительно жили душа в душу все это время и строили семью. В «альтернативной реальности» Макса я никогда не была в эпицентре взрыва и ничего не знала о Пустых. Так было нужно…

Поддерживать эту легенду было легко, а вот играть роль любящей жены – порой невыносимо… Особенно, если учесть, что я знала, кто скрывается под личиной моего мужа…

Вспомнив об этом, я опять чувствую прилив ярости, пытающейся взорвать меня изнутри и вырваться, сметая все на пути. Но я стараюсь контролировать себя…

- Ну, маленькая, не грусти, - шепчет Макс, неправильно трактуя мое настроение. – Люблю тебя! И я обязательно что-нибудь придумаю! – эта странная фраза заставляет меня поежиться. - Ты еще осчастливишь меня наследником!

Каждое его слово звучит настолько приторно, что меня начинает подташнивать. Отстраняюсь, не в силах даже соврать что-нибудь в ответ. И вдруг понимаю, что тошнота реальная.

- Как скажешь, Макс, - соглашаюсь я, с трудом выдавливая из себя эту короткую фразу. – Я съезжу в клинику, да, - и опять скрываюсь в ванной.