Свет проклятых звёзд - Летопись Арды

***

Глорфиндел очень внимательно выслушал всех, кто хотел с ним переговорить, после чего, ушёл в одиночестве к морю. Меч как-то сам выскользнул из ножен, сталь блеснула отражённым светом серебристых лучей Итиль.

Руки дрожат… от холода или возбуждения перед лицом смертельной опасности?

Решение уже принято, и ничего лучше придумать не удастся. Как предотвратить бойню во льдах? Иначе и не назвать грядущее сражение, к которому одна из армий не готова, её воины измотаны, оружия не хватает, позиция катастрофически невыгодная…

Есть лишь один шанс из сотни тысяч, и его необходимо использовать.

***

Обнимая Ангарато, шепча ему нежные слова на прощание, Эльдалотэ посмотрела в сторону моря и того, с кем её жених отправится к врагам. Дядя Лаурэфиндэ, который всегда поправляет своей пусть и не родной племяннице капюшон, осторожно пряча под него волосы, стоит у кромки воды, о чём-то задумался. Почему он всегда один? Он ведь такой красивый, смелый, по-своему добрый… Что не так с его судьбой?

— Ангарато, — улыбнулась Эльдалотэ, проводя замерзающими пальцами по щеке любимого, — я буду ждать тебя. Но ведь некрасиво заставлять деву ждать долго, поэтому возвращайся быстрее.

Жених не ответил. От берега уже отталкивали лодки, лучники занимали позиции, Халиндвэ помахал рукой, что-то говоря гребцу. Со стороны лагеря шёл отряд в четыре дюжины воинов. За ним вскоре последуют ещё два таких же по численности.

Эльдалотэ почувствовала, что сейчас заплачет. Ангарато хотел что-то сказать в утешение, но не нашёл слов, и в этот момент подошёл Глорфиндел. Как и обычно, поправив на эльфийке капюшон, воин ослепительно улыбнулся, хлопнул Ангарато по плечу:

— В бой, Нолдо! Бросим вызов этим тварям! Вперёд! За короля Нолофинвэ!

Подмигнув «племяннице», военачальник улыбнулся ещё ослепительнее:

— За принца Аракано!

Петь о войне становится всё проще

Набросив маскировочный плащ поверх тёплой одежды, Глорфиндел, надеясь, что подступающая к скалистому берегу армия отвлечёт внимание на себя, поспешил к наиболее удобной глыбе, по которой можно было взобраться и увидеть, что находится по ту сторону камней. Ангарато с небольшим отрядом должны были сделать то же самое, но южнее.

Течением с тающих ледников сносило лодки, и чтобы бросить якорь в нужном месте, требовалось прикладывать много усилий.

«Они должны справиться, — подумал Глорфиндел, в последний раз оборачиваясь у подножья скалы, — слишком много мы пережили в Хэлкараксэ, чтобы всё оказалось зря. Эти твари ещё пожалеют, что их Создатель захотел себе Детей».

Забравшись на вершину и увидев сквозь волокнистую пелену расположение войска Моргота, Нолдо вспомнил все проклятья, которые знал: тварей слишком много! Конечно, маловероятно, что эти жалкие уродливые пародии на эльфов — искусные бойцы, но даже если счёт убитыми будет один к десяти, а ранеными — один к пяти, это огромные цифры. Ввяжутся ли в бой те две крылатые твари? Что это вообще? Майяр? А те ребята, от прикосновения которых плавится лёд? Высокие, мощные… Их всего полсотни, разделённые на два отряда, но именно эти враги, похоже, самые сильные.

«Их тоже можно убить, — усмехнулся Глорфиндел, гладя навершие в рукояти меча, — иначе достаточно было бы одной такой твари на всех нас, и войско бы не понадобилось. Хорошо бы выманить их и проверить, чего они стóят».

Оценив расстояние от ближайшей возможной позиции для стрельбы и встав так, чтобы в случае, если оружие тварей Моргота окажется мощным, успеть уклониться и спрятаться за выступом, воин присмотрелся к отрядам существ, явно огненной природы, как вдруг откуда-то сверху, хлопая крыльями, рухнула летучая мышь, размером с рысёнка, и такого же окраса, намеренно толкнув эльфа, чтобы сбить со скалы, но Глорфиндел успел среагировать и ударом плотного кожаного наруча с ребристыми стальными нашивками отбросил тварь от себя, мгновенно схватив со спины лук, сбросив маскировочный плащ: от шпионов Моргота всё равно с его помощью не скрыться.

— Я пришёл для разговора! — крикнул Глорфиндел, целясь в мечущуюся среди плотного мрака мышь. — Но, вижу, здесь понимают только язык стали! Или я ошибаюсь?

— Ошибаешься, эльф! — пискнула мышь. — Я понимаю язык ласкового почёсывания. Мой мех очень мягкий, особенно на животике! Но тебе я не доверяю — ты злой.

— Давай так, зверушка, — хохотнул Нолдо, — сразимся, будем биться, пока кто-то один либо сдастся, либо погибнет. Победитель…

— Не-е-е-е-ет! — пронзительно заверещала тварюжка, делая круг над головой противника. — Тельце жалко. И умирать, знаешь ли, мне не понравилось. Это больно и грустно. Но твоя мысль мне понятна, Эльда. Ты хочешь славы.

— Хитрюга пятнистая! — Глорфиндел засмеялся. — Слава бывает разная, и свою страницу в летописи я уже заслужил. Ныне я здесь, чтобы решить исход битвы, не начиная её. Я вызываю на бой любого бойца из вашей армии, и если одержу победу, вы пропустите мой народ, не проливая кровь.

— Ты их король? — насмешливо поинтересовалась мышь, скрывшись в вышине в рваном мраке.

— Я тот, кто бросает вызов. Примите его или падёте под ударами наших мечей!

Пятнистая тварюжка улетела, и золотоволосый Нолдо остался на скале один, уверенный, что, чем бы не закончился поединок, если даже вызов будет принят, кровопролития не избежать.

— Прости, принц Турукано, — со злым азартом, тихо процедил сквозь зубы Лаурэфиндэ, — но воевать интереснее, чем решать споры мирным путём.

***

Пологи шатра заколыхались, завыл ветер. Королева Артанис, окинув взглядом всех, кто был на совете, сделала вдох, чтобы что-то сказать, но передумала и вышла в начинающуюся метель. Рядом сразу же возник Айканаро, вокруг шатра владык собралась многочисленная охрана, и королева, сбросив капюшон, распустила волосы. Да, они уже не такие сияющие, как при свете Древ, но всё равно прекраснее их нет ни у кого. И восхищение в глазах всех, кто был рядом, служило тому подтверждением. Однако, чем старше становилась Артанис, тем больше замечала, что её красота отталкивает и пугает гораздо больше, чем привлекает. Это ли истинное величие королевы? Но ведь… Оно обрекает на одиночество.

Взгляд упал на вбитые в лёд знамёна владык: сине-звёздное и зелёно-золотое со змеями и цветами. Трепещут на ветру на одинаковой высоте. На лице заиграла тысячами оттенков очень