О, мой бомж - Джема

— Зайдите ко мне сейчас. Есть серьезный разговор, — сказал ей, перед тем, как открыть дверь в кабинет.

Она изменилась в лице. Испугалась. Мне бы теперь придумать, как самому выкрутиться и свести наше общение в нейтральное русло.

Она вошла в кабинет через пару минут, предусмотрительно дав мне возможность занять свое место.

— Присаживайтесь, — указал ей на стул.

Катя села и стала молча ждать, пока я не скажу, зачем ее вызывал.

— Я хотел бы поговорить с вами о том, что произошло на корпоративе, — сцепил руки в замок перед собой и уставился на свои пальцы, будто они могли представлять нечто интересное. — Я понимаю, что праздничное настроение и неформальная обстановка располагают к более свободному общению, но все-таки хотел бы напомнить, что здесь серьезная организация и любые отношения, за исключением рабочих, являются недопустимыми. Поэтому ситуации, подобные той, повториться не должны. Прошу об этом не забывать.

Катя нахмурилась, но вслух произнесла:

— Я поняла вас, Виктор Степанович. Такое больше не повторится.

— Можете идти. Хотя нет, стойте. Почему я не мог вам дозвониться?

— У меня были проблемы с телефоном.

— Надеюсь вы разрешите их сегодня же. Вы помощник руководителя — и должны быть доступны двадцать четыре на семь. Если в следующий раз вы будете не на связи, мне придется вас оштрафовать.

— Хорошо, я поняла вас, — ответила она и пошла к выходу.

— И еще. Принесите мне кофе.

Катя

Катя

Я была готова к любому повороту событий. Заявление по собственному желанию я написала, как только приехала на работу. Положила листок на край стола. Если Горский опять начнет склонять меня к сексу, то уйду и на зарплату не посмотрю. Ради денег я готова пахать как проклятая, не обращать внимания на заскоки начальства, но трахаться с шефом ради того, чтобы не потерять хорошее место — уж увольте.

Однако Горский вел себя так, будто ничего не произошло.

Может, он перепил в ресторане, а когда протрезвел, напрочь обо всем забыл?

Но когда он вызвал меня к себе, я поняла — не забыл.

Сейчас начнет меня отчитывать или и вовсе скажет увольняться. А если он набросится на меня и сделает то, что обещал на корпоративе?

От этой мысли меня обдало жаром. Внизу живота скрутился тугой узел. Какие-то реакции у меня ненормальные. Если так и дальше пойдет, то скоро придется мне распаковывать Ленкины подарки.

В любом случае это все неправильно. Горский почему-то считает меня легкомысленной и доступной. И я уже сама начинаю соответствовать его представлениям. Я ведь никогда не была внушаемой. Но, как пишут во всяких статьях с претензией на психологию, если постоянно твердить человеку, что он баран, то он рано или поздно заблеет. А я скоро начну спать и видеть, как бы очутиться в объятьях своего больного на голову босса.

Однако ни одна из моих теорий не подтвердилась. Горский выдал такое, чего я и предположить не могла. На миг мне показалось, что у Виктора Степановича существует какая-то параллельная реальность, где на корпоративе я набрасываюсь на него и требую немедленно уединиться в сортире. Сначала у меня чуть глаза не полезли на лоб от удивления, но потом я взяла себя в руки и отреагировала на его замечания так, как и пристало умному сотруднику. Согласилась со всеми его претензиями и пообещала больше так не делать.

Радовало одно, Горский не собирался меня домогаться. Раз уж сам назвал такое поведение недопустимым на рабочем месте. Можно выдыхать и работать дальше.

Январь мы отработали спокойно, а в начале февраля случилось ЧП.

Ближе к обеду позвонили из садика и сказали, что отключили отопление, поэтому всех родителей настоятельно просят в ближайший час забрать своих детей по домам.

Я тут же позвонила маме. Но, как оказалось, мама с дядей Герой уехали в область к родственникам на какое-то семейное торжество и планировали вернуться вечером.

— Что же делать? Что же делать? — причитала мама. — Автобус отсюда только в полчетвертого отходит. Данечка же там замерзнет. Может, такси вызвать?

— Мам, во-первых, это будет очень дорого, а во-вторых, вам добираться не меньше двух часов.

— А тебя твой цербер отпустит?

— Отпустит, — уверенно ответила маме, хотя не была уверена ни на грамм. Мне нужно было успокоить ее. Иначе она и сама изведется и дяде Гере плешь проест.

В принципе Даньку я забрать успею. Для подстраховки скажу Горскому, что после обеда собираюсь заехать в пару мест по работе. Только куда потом Даньку деть? Не могу же я его сюда привести, иначе мой биг босс даст мне команду на вылет из его фирмы. Позвоню Ленке, попрошу ее побыть с Данькой. Ленка никогда не откажет.

Определившись с тем, как решу проблему, я постучала в дверь кабинета шефа.

— Войдите, — раздался его густой голос.

— Виктор Степанович, мне нужно забрать буклеты по «Серебряным прудам» из типографии. Я могу это сделать сейчас, скоро обед, я перекушу там в какой-нибудь кафешке и к концу перерыва успею вернуться. Так получится сэкономить время.

На самом деле буклеты я забрала еще вчера по пути домой и теперь они спокойно лежали в ящике моего рабочего стола. Хорошо, что я об этом Горскому рассказать забыла.

— Хорошо, Катя, идите, но не задерживайтесь. После обеда вы мне нужны.

Дело было сделано. По пути к выходу из здания я успела вызвать такси. Машину подали быстро. Пока все складывалось просто замечательно.

Устроившись в салоне машины, я набрала Ленку.

— Привет. Ты же дома сегодня?

Я знала Ленкин график, она мне его скидывала, посчитав, что эта информация может мне когда-нибудь пригодиться.

— Нет. На работе. Пашу как папа Карло. Пилю, строгаю, крашу.

— У тебя же выходной.

— Ты чего, подруга? 14 февраля на носу. Все хотят красивые ноготочки. Я без выходных, еще и на два часа дольше остаюсь. А у тебя что-то случилось?

— Даньку надо куда-то пристроить. Мама не в городе, а в саду проблемы с отоплением.

— Фигово. Но ко мне никаких вариантов. Я просто не смогу работать и следить за ним, а сама понимаешь, салон красоты не самая безопасная зона для ребенка.

— Ладно, попробую что-нибудь придумать, — расстроенно вздохнула я.

Когда мы подъехали к воротам садика, я попросила таксиста подождать нас пять минут. Хотя собрать Даньку — это целая история, которая пятью минутами не обойдется. Там пять обещанных выльется в двадцать пять реальных.

К моей радости,