Сон в Нефритовом павильоне - Автор Неизвестен

разрыдалась дочь. – Вы любите меня и хотели найти мне хорошего мужа, но он оказался прелюбодеем и сластолюбцем. Упал Сорочий мост в Серебряную Реку, и никого нет рядом с Чан-э в Лунном дворце, и несчастная, отпевая свою загубленную молодость, поет теперь «Седую голову»! Разбита моя жизнь, белый свет не мил!

Хуан совсем растерялся, а дочь продолжала свой рассказ:

– Будучи в Цзянчжоу, в изгнании, муж мой сошелся с какой-то гетерой и привез ее в дом. Теперь эта гнусная тварь путается со всеми, даже старцами не брезгует, всех в доме оскорбляет, слуг подначивает воровать, служанок отклоняет от праведности и чистоты. А мне она так сказала: «Вы, госпожа, у Яна появились после меня – так почему это должна я считать вас выше себя?» Терпению моему пришел конец: либо она, либо я – иначе я жить не хочу и не могу!

– Ах, наглая девка! – разгневался сановный Хуан. – Мою дочь выдал замуж сам император. Этот мальчишка Ян обязан любить и уважать законную жену! А он – подумать только! – гетеру предпочитает! Сейчас еду к Янам и потребую прогнать девку прочь!

– Успокойся, супруг мой, – вмешалась госпожа Вэй. – Пока полководец Ян на войне, они ее не выгонят из дому. Нужно придумать что-нибудь половчее.

Дней через десять дочь Хуана собралась ехать в дом мужа. Со слезами на глазах уселась в экипаж и укатила. Долго не мог успокоиться сановный Хуан – все жалел дочь и выговаривал жене за ее суровость.

Шло время. Минуло уже несколько лун, как Ян отправился на войну. Прошло лето, настала осень, задул холодный ветер, ударили морозы. Фея день за днем проводила в своем флигеле у окна. Дикие гуси полетели на юг, по ночам иней покрывал землю и ясная луна появлялась меж облаков. Фея вздыхала:

– Как жаль, что у меня нет крыльев и я не могу улететь вслед за дикими гусями! Увы мне!

        Над женским покоем

Плачет, грустит луна;

        В шатер к Фубо

Упала слезинка одна.

И одна и еще одна слезинка скатились из глаз Феи на кофту. Вдруг вбегает Чунь-юэ.

– Госпожа Хуан просит у вас на время Су-цин и Цзы-янь.

Фея обращается к своим служанкам со словами:

– Госпожа часто вас хвалит, поэтому, если даст вам сделать работу, постарайтесь ей угодить.

Служанки поклонились и вышли, а Чунь-юэ подошла к Фее и говорит:

– Всю жизнь вы были на людях, а теперь вот сидите здесь во флигеле одна-одинешенька, потому что наш господин ушел на войну.

Фея улыбнулась и промолчала, а коварная служанка продолжает:

– Я с детства в доме богатых людей, много видела красавиц, но такой, как вы, не встречала. Все в доме говорят, что вы красивее моей госпожи!

– Десять лет я провела в зеленом тереме, – ответила Фея, – образования там не получила, зато в речах научилась разбираться. Тебе меня не провести!

Чунь-юэ смутилась и замолчала.

А в это время Су-цин и Цзы-янь вошли в покои госпожи Хуан. Та приветливо улыбнулась им.

– Помогите приготовить окуней. Прислали мне их из родительского дома – должно быть, вкусные, да вот беда: не умеют мои служанки готовить рыбу.

Служанки поклонились и вместе с госпожой отправились на кухню.

Итак, Фея догадалась, что Чунь-юэ льстит ей неспроста, но не понимала зачем. Чунь-юэ помолчала-помолчала и говорит:

– Пойду-ка я посмотрю, куда это ваши Су-цин и Цзы-янь запропастились.

Она ушла, а Фея прилегла, но ей не спалось. Вдруг кто-то испуганно закричал, и в комнату вбежали Су-цин и Цзы-янь. Фея бросилась к окну, потому что крик несся со двора, и увидела: неизвестный мужчина перелезает через ограду, спрыгивает вниз, подбегает к воротам, распахивает их и начинает метаться по двору. Чунь-юэ бегает за незнакомцем и кричит:

– Помогите, во флигель забрался чужой мужчина!

Старый Ян дремал, когда послышался этот истошный вопль. Он выглянул в окно, и глазам его представилась такая картина: высокий толстый мужчина в светлой одежде бежит через двор, Чунь-юэ догоняет его и хватает за пояс. Незнакомец вырывается и выскакивает за ворота.

Старик послал было догнать незваного гостя, но того уж и след простыл. Тогда он созвал всех слуг и приказал:

– Никому не спать – охранять дом! Это, наверно, был грабитель.

Ворота крепко-накрепко заперли, и старик снова лег, но слуги, среди которых выделялась Чунь-юэ, шумели вовсю. Кто-то из них громко сказал:

– Из сумки вора пахнет духами. Видно, успел флакончик стащить.

Старый Ян высунулся в окно, обругал болтунов и прогнал. Те отошли в сторонку и открыли сумку. В ней оказалось письмо, написанное на надушенной бумаге с красивыми узорами. Чунь-юэ захихикала:

– А вор-то грамотный, только письмо украл. Пойду покажу его хозяйке.

Она вошла в дом и разыскала госпожу Сюй. Та спросила, из-за чего весь этот шум, и услышала такой рассказ:

– Су-цин и Цзы-янь еще утром ушли к госпоже Хуан и долго оставались у нее. Я пошла позвать их и задержалась на крыльце. Вдруг из флигеля вышел босиком красавец-юноша. Наткнувшись на меня, он молчком бросился бежать и пытался перелезть через ограду, но не сумел. Тогда он кинулся к воротам, открыл их и скрылся. Я хотела его поймать, схватила за пояс и сорвала сумку. Вот она, шелковая, дорогая. А в ней мы нашли письмо, – хотите прочесть?!

Госпожа Сюй улыбнулась.

– Вора прогнали, – зачем же мне его вещи?

Только она это сказала, как появилась Хуан и недоуменно спрашивает, что случилось.

Госпожа Сюй удивилась в свой черед.

– А ты что не спишь, невестка?

Та пожала плечами и говорит:

– Разве при таком гомоне заснешь? Слуги сказали, будто в вашу спальню забрался вор. Вот я и прибежала сюда.

Госпожа Сюй нахмурилась.

– Ах они, болтуны! Вор забрался во флигель, а не ко мне. А сейчас его прогнали, и он убежал. Успокойся и ступай спать.

Хуан обернулась к Чунь-юэ.

– Странно, во флигеле нет ничего ценного – зачем бы лезть туда вору?

– Бабочка летит к цветку, потому что он издает аромат. Разве одни шелка да драгоценности прельщают мужчин?!

Хуан расхохоталась и спросила:

– А что это у тебя в руке?

Чунь-юэ со смешком протянула ей письмо. Хуан подошла к светильнику, чтобы прочесть написанное, но госпожа Сюй строго сказала:

– Я думаю, молодой женщине из знатной семьи неприлично читать чужие письма.

Хуан смутилась и вернула письмо Чунь-юэ. Из своей спальни как раз в это время вышла госпожа Инь. Чунь-юэ сунулась было со своим письмом к ней, но та резко проговорила: