Сон в Нефритовом павильоне - Автор Неизвестен

– Не хочу тебя утруждать, скажи Су-цин, чтоб налила мне отвару.

Су-цин подошла с чашкой к Хуан, но та вдруг повернулась на бок и принялась на чем свет поносить Тао-хуа. Тут вбежала Чунь-юэ и испуганным голосом закричала:

– Кто наливал вам отвар?

– То ли госпожа Фея, то ли Су-цин, – ответила Хуан.

Чунь-юэ, тоже ругая Тао-хуа, выхватила чашку у Суцин, подула на снадобье и подала хозяйке. Хуан с трудом приподнялась, понюхала снадобье и вдруг упала навзничь без чувств. Перепугавшиеся служанки и Фея бросились к ней, но она не шевелилась. И тут Чунь-юэ, запрокинув голову, завопила:

– Госпожу Хуан отравили!

Она вытащила из волос серебряную шпильку, окунула ее в отвар, – серебро тотчас позеленело. Чунь-юэ закричала еще громче, призывая Тао-хуа. Когда та появилась, Чунь-юэ принялась бить ее по щекам, приговаривая:

– Где же ты шлялась? Пока тебя не было, наша госпожа попала в руки злодеек, и они ее погубили!

Она подбежала к Су-цин и принялась ощупывать ее одежду. Су-цин, расстегивая кофту, заплакала:

– Если Небо решило покарать госпожу Фею и меня, то разве не может оно обойтись без такого срама?

Она расстегнула последнюю пуговицу, и на пол упала горошина, которую купила у старухи Цзы-янь. Чунь-юэ схватила маленький шарик и всплеснула руками.

– Наша госпожа доверилась этим двум злодейкам, принимала их, как родных, а они ее, невинную, молодую, убили! О всемогущее Небо, как можешь ты терпеть такое! Су-цин и ее хозяйка – убийцы! Держи их, пока я схожу за людьми, – велела она Тао-хуа.

В это время вошла госпожа Сюй, и Чунь-юэ с плачем рассказала ей, что госпожу Хуан отравили, и, размазывая по щекам слезы, продолжала так:

– После ужина госпожа Хуан занемогла. Я и Тао-хуа приготовили две чашки снадобья. Одну чашку я дала ей своими руками, вторую мы оставили на потом, а сами вышли по делам. Неожиданно в спальню заявилась Фея и ее служанка и поднесли госпоже оставшийся отвар. Та была в бреду и, сделав один глоток, тут же упала без чувств. Я опустила в чашку серебряную шпильку, и, видите, она вся позеленела. Тогда я обыскала Су-цин и нашла у нее в кофте яд.

Ошеломленная госпожа Сюй не могла вымолвить ни слова. Она пошла к другой невестке и привела ее в спальню Хуан, потом склонилась над больной.

– Что с тобой, дитя мое?

Хуан в ответ только простонала, притворяясь, что ей совсем худо. Госпожа Сюй не на шутку встревожилась и воскликнула:

– Ну сделайте же что-нибудь, бедняжку надо спасать!

Чунь-юэ бросилась с кулаками на Фею, крича:

– Это она отравила госпожу! Негодная, и еще смеет сидеть здесь как ни в чем не бывало!

– Веди себя пристойно, служанка! Не распускай руки! Без тебя во всем разберутся. Есть в конце концов наш молодой господин! – заступилась Инь за несчастную Фею.

Умная Инь начинала догадываться, в чем дело. Отослав из комнаты Су-цин и Цзы-янь, она вместе с госпожой Сюй внимательно осмотрела Хуан и увидела, что никакой опасности нет. Улучив момент, когда госпожа Сюй отвернулась, Инь подмигнула Фее, и та, забрав свою служанку, ушла во флигель. Наконец появился старый Ян. Ему рассказали, что произошло. И он, подойдя к Хуан, потрогал ее руку. Затем подозвал Чунь-юэ и Тао-хуа и приказал:

– Будьте неотлучно возле своей хозяйки. Если сболтнете кому-нибудь о том, что здесь было, я вас из дому выгоню!

А оказавшись наедине с женой, он сказал:

– Не верю, что ее отравили. Даже больше: не верю, что она больна. Странные дела творятся в нашем доме!

Вот как коварная Хуан пыталась оклеветать наложницу Цзя! Свекра и свекровь до смерти перепугала, себя не пожалела, только чтобы красивую соперницу извести! Прикинувшись очень больной, она продолжала ждать результатов своей игры. Но никто – ни слуги, ни господа не упрекали ни в чем Фею. Тогда хитрая Хуан послала Чунь-юэ к своим родителям, где служанка припала к ногам вельможи с криком:

– Горе, горе! Нашу госпожу безвинную погубили!

– Что ты говоришь такое? – схватился за голову сановный Хуан. – Как так – погубили? Когда? За что?

И Чунь-юэ пересказала то, что уже говорила госпоже Сюй про две чашки с отваром и пилюлю, найденную у Су-цин, служанки Феи.

Лицо госпожи Вэй исказилось от горя.

– Значит, моя дочь умерла! Но я говорила, что лучше умереть, чем жить опозоренной, как ужасно, мое несравненное дитя загублено подлой гетерой!

Сановный Хуан грохнул кулаком по столу.

– Сейчас собираю слуг и иду в дом Янов покарать убийц!

Госпожа Вэй схватила мужа за руки.

– Вы же слышали рассказ Чунь-юэ. Ясно, что эти Яны и их слуги покрывают злодеек. Они с самого начала были против нашей дочери. Не ходите туда себе на позор!

Но Хуан вырвался и закричал, не помня себя от гнева:

– Женщина, отойди – не твое это дело!

Он кликнул слуг и помчался к Янам. А что произошло в их доме, вы узнаете из следующей главы.

Глава одиннадцатая. О том, как утихомирился сановный Хуан и как полководец Ян одержал победу у горы Черного Ветра

Итак, сановный Хуан в сопровождении более чем десятка слуг ворвался в дом Янов.

– Я пришел сюда, – закричал он, – чтобы отомстить за погубленную дочь. Выдайте мне злодеек, отравивших ее! Я добрый человек, но этой гетере пощады от меня не будет!

Старый Ян попытался успокоить Хуана.

– Напрасно вы волнуетесь! В моем доме нет убийц. Я не лекарь, однако сделал все, что было нужно, – ваша дочь жива и здорова. Идите себе с миром домой.

Но вельможа продолжает бушевать.

– Я сам разберусь, что к чему! Почему защищаешь ты подлую гетеру и покрываешь ее злодейства? Если не отдашь мне виновных, я пришлю сюда свою старуху, – уж она все у вас тут вверх дном перевернет, а преступниц найдет и в порошок их сотрет!

Хуан даже задыхаться начал от гнева, и старый Ян встревожился.

– Напрасно вы о нас плохо думаете. Я вашу дочь люблю, как родную. Мы к ней относимся не как свекор со свекровью, а как отец с матерью. Ведь она жива да здорова – зачем так буйствовать? Потом, вы же знаете: если женщина выйдет замуж, то ее судьба в руках мужниной семьи. Вижу, вы поверили в чьи-то наговоры, а теперь обвиняете всех нас в смертном грехе!

Только тут усмирился сановный Хуан.

– Так, значит, моя дочь жива?! Покажите мне ее!

Старый Ян проводил вельможу в спальню его дочери. Та