Кощеев не убивать! - Александра Логинова

Можно ли успеть? Вытянув из волос подаренную шпильку, открывающую родники двух истоков, я достала стилет и ткнула им в небо. Мертвая вода сможет убрать ужасные раны, придав трупу приличный вид. Живая вода исцелит от любой болезни, самой жуткой и безнадежной. Единственное условие — болеющий должен оставаться живым. Мертвому она станет припаркой.

Сколь могущественна ни была бы Яга, ей не сразиться с Марой за жизнь, взятую по праву. Молиться тоже некому — боги не лезут в дела людей, Макошь не правит смертью. Лада… Лада меня больше не слышит.

— Ну же, просыпайся! — пальцы сами сжались в кулак и впечатались в широкую грудь мертвеца. — Воскресай!

«Грозди слив и винограда на столе богини Лады, — от бессилия в голове всплыл старый любовный заговор. — По три горсти всем гостям: мертвым, смертным и богам. Суждено любить до гроба, суждено жениться скоро, а бессмертным — память чтить, о любимых слезы лить».

Глаза действительно запекло от слез. Горечь перца и сладость земляники припорошили губы, которые начали зудеть от невысказанной обиды. Бессмысленный, бесполезный заговор, глупые слова:

«Не родился и не жил тот, кто нежности не пил. Не болел, не умирал тот, кто счастья не познал. Взяв богини Лады дар, ожидай сердечный жар. То не ягоды в ладони — боль, любовь, разлука вскоре. И не плод людских садов — плод любви, ее итог. Сладость страсти, горечь слез… Коли смел — люби всерьез».

Жар на губах стал нестерпимым, почти болезненным, и остудить его можно лишь одним способом. Набрав в рот живой воды, я склонилась над Константином, чувствуя себя крайне бесполезной жрицей. Прости… Прости, что оставила тебя одного.

— Прости, — крохотная слезинка упала на мраморную щеку. Побелевшие губы с печатью Мары показались ледяными, поглощая кипящий шепот. — Мне так жаль.

Короткое прикосновение обожгло лютым холодом, и сильная мертвая рука легла на мой затылок, прижимая к мгновенно потеплевшим губам.

Глава 22

Сгрузив дремлющую Фриду со своего плеча, я потянулась, разминая шею. Богиня охрипла от слез и проклятий, вылитых на меня ушатом за отказ взять ее с собой. Дежурить в коридоре почти сутки — не самая здравая идея, но мы с подругой единогласно решили сдуреть. Бабуля отчалила еще ночью, бросив непонятным тоном: «Жить будет». По ее взгляду стало очевидно, что недолго, лет сто максимум.

Зашивать рваную рану я отказалась, руки тряслись как сумасшедшие. Поглядев на иглу, грозящую сделать пару новых дыр в царевиче, бабушка осуждающе цокнула и взялась за шитье сама. Пока ее непутевая внучка орошала слезами исцеляющий орнамент на рушнике, Ядвига профессионально латала трахею.

— Живая вода — не панацея, — ворчала ба. — Особенно Кощеям. Не действует она на них, забыла?

— Так подействовала же.

— Потому что Кощей… — старушка расстроенно махнула рукой.

Больше не Кощей. В припадке отчаяния я бездумно потянулась к живой воде, начисто забыв о сложной природе Кощеевского бессмертия, и случайно вытянула козырный туз. Воистину, нет худа без добра.

Больничный придал царевичу хрупкости, джентльменской утонченности, сделав похожим на загадочного молодого поэта. Белые бинты на шее притягивали взгляд, хотелось подойти и потуже перевязать аккуратный бантик. Сильно туже.

Скользнув в палату, я постаралась придать лицу «покер фейс» или, по-простому, сделать морду кирпичом. Судя по тяжелому взгляду больного, этого самого кирпича моя физиономия очень просит. Разомкнув обескровленные губы, Константин закашлялся.

— Уходи.

— Обязательно, — три капли настойки болиголова упали в стакан.

— Я больше не высший.

— Это правда.

— Незачем меня лечить, — продолжал настаивать Кощей. — Не трать Слово попусту.

Утраченное бессмертие ставит его в один ряд с обычными людьми — теми, кого мелкая нечисть пугает до мокрых портков. Колдуны еще крепятся, сотрудничают с Приграничьем, остальные же боятся или не верят. Слово смерти станет пустыми фразами в устах не-жреца, колдовская сила уменьшится в три-четыре раза.

— Тогда какого Баала ты здесь забыла?! — сорвался больной, откидывая одеяло.

Бинты с засохшими пятнами крови плотно обхватывали спортивный торс, заканчиваясь многочисленными узлами. Карта ранений, иначе не скажешь. Язык не повернется сказать правду: избиение младенца. Кощея застали врасплох, атакуя десятком острых лезвий, заслонивших обзор, а потом одним движением разорвали горло. На вопрос, как он мог подставиться, лицо мужчины исказила судорога.

— Я слышал голос, — он болезненно проглотил снадобье. — Кто-то окликнул меня из леса, а, когда обернулся, тут же ощутил ледяную боль по всему телу. Кажется, я почти узнал этот голос, — пациент поморщился.

— Спрашивать о личности зовущего бессмысленно, да?

— Еще бы, мисс Марпл. Я даже не помню, куда били после. Ничего не помню.

От банальных слов меня окатило жаром. Ладони слегка вспотели, едва удерживая бутылки с зельями. Минуточку…

— Н-ничего? — я от неожиданности начала заикаться. — Вообще ничего?

— Абсолютно, — хмуро заверил Костик. — Только первые порезы и темноту. Пришел в себя уже здесь. Кстати, где это — здесь?

Веселенькая комната, расписанная сочным калмыцким орнаментом, до верху завалена подушками. Посреди колоритного великолепия важно лежали национальные разноцветные ковры, украшая пол, стены и даже обивку стульев. Кощей удивленно поднял брови, только сейчас додумавшись осмотреться и найдя помещение незнакомым.

— Новая больничная палата при академии. Старую чуть-чуть затопило, чуть-чуть пожгли, чуть-чуть обкусали…

— Кто меня спас? — резко перебил он.

Я молча растворила таблетку антибиотика в вытяжке из белладонны. Спасибо богам, что он ничего не помнит. Ни моих слез, ни рук, перепачканных в крови, ни глаз царицы Марии, заставшей нас на обледенелом берегу. Стоя над поверженным сыном, ее величество не мешала спасению, звоня первым лицам в порядке очередности: мужу, моей бабуле, ректору, председательнице московского ковена. Великая сила духа удерживала колдунью от вмешательства в процесс лечения.

Когда из рваного горла забулькала первая кровь, тетя Маша резко отбросила зеркало. Рухнув на колени и ободрав их об лед, ее величество бесцеремонно перехватила ключ к источнику живой воды, принявшись умывать сына. Под умоляющим взглядом царицы я затворила Константину кровь, мучительно гадая, видела ли она как первый глоток воды проник в мертвеца.

— Мария Ивановна пыталась забрать тебя домой.

— Это она от шока, — Костик смущенно хмыкнул. — Дома и стены помогают.

— Тебя добьют.

— Знаю, — он махнул рукой. — Нет у меня больше дома.

Дорога в навь смертным заказана. Выбросы мертвой энергии разъедят живую плоть до костей, если живой — не высший. Пары дней подле Смородинки хватит, чтобы навеки упокоиться под сводами подземного царства. Ему очень повезло пережить ночь