Фарангис - Махназ Фаттахи

– Какие такие тяжести? – улыбнулась я, снимая чайник с печки. – Нам еще осталось целых два месяца до родов.

Заперев дверь, в холодную и темную ночь мы отправились к родителям мужа, но, не дойдя до дома, услышали веселый хохот и шум.

– Похоже, для нас там нет места, – улыбнувшись, сказала я мужу.

– Тем лучше, что у них гости! Будет веселее.

Войдя в дом, мы обнаружили там Гахрамана с семьей и еще нескольких родственников.

– Э-э, нет! Так не пойдет! Вы опоздали! Вам уже тут места не найдется, – в шутку закричал Гахраман.

– Если вы думаете, что места на всех не хватит, тогда просим вас выйти. Мы ведь только пришли, а вы тут, видимо, давно сидите! – пошутила я ему в ответ.

– Присаживайтесь и угощайтесь сухофруктами, – улыбаясь, сказала свекровь, наливая для нас свежезаваренный черный чай.

Все сидели и смотрели телевизор, как вдруг Гахраман предложил переключиться на иракские телеканалы, к которым мы имели доступ благодаря тому, что находились недалеко от ирано-иракской границы.

– Давайте посмотрим, что там говорят эти лжецы! – сказал он.

Едва он переключил канал, как на экране телевизора появилось лицо Саддама Хусейна.

– Будь ты проклят, безбожник! Да не простит тебя Аллах! – посыпались громкие проклятия со всех сторон при виде общего злейшего врага.

– Завтра мы начнем атаковать и восток, и запад Ирана, – говорил Саддам. – Завтра будет очень тяжелый день бомбежек! Иранцам лучше оставить свои дома и бежать как можно быстрее!

– Опять этот злодей за свое! Никак он не оставит нас в покое! – воскликнула я. – Его слова прежде всего касаются всех нас, так как усиленная бомбежка всегда начинается с Гурсефида, и уже затем они двигаются дальше в близлежащие города.

– Нет, ему нет дела до вас… – задумчиво ответил Гахраман. – На этот раз он идет за мной… Я нечасто вижу и запоминаю сны, но вчера мне приснилась моя собственная смерть.

– Зачем ты так говоришь?! – возмутилась я. – Ты никогда не был трусом! И тебе совсем не идут такие слова.

– Фарангис, видишь, как он невнимательно разговаривает с нами, – опечаленно и взволнованно сказала Рейхане. – Да убережет нас Аллах от того, что ты говоришь!

– Не дай Бог! – воскликнула встревоженная свекровь и принялась читать молитвы из Корана.

– Завтра же рано утром не медля мы отправимся в горы и там всё переждем. Вернемся домой, как обычно, лишь с темнотой, – сказала я, как вдруг за окном ворон прокаркал три раза.

Лица всех присутствующих побледнели. «Не к добру это…» – подумал каждый, но побоялся произнести вслух. Ведь все знали о примете, согласно которой троекратное карканье ворон – признак грядущей беды.

– Боже, молю тебя, отврати от нас все напасти, – тихо произнесла я.

– Вот! Видите, этот ворон сейчас обо мне предупреждал. Так что вы не волнуйтесь! – настаивал на своем Гахраман.

– Прекрати! – резко ответил Алимардан, беспокойно отворачиваясь от брата. – Как ты можешь говорить такие вещи! Расскажи лучше, что за сон ты видел?

– Во сне семеро солдат стояли за покойным дядей жены… Ко мне подошел покойный дядя Йакуб и сказал: «Они пришли за тобой. Тебе надо идти».

– Это всего лишь сон! – сказала я. – И это еще ничего не значит, ведь всё в руках Аллаха. Уповай на него и моли о том, чтобы все завершилось благополучно!

– Да! Гляньте, как струсил наш Гахраман! – стали сыпаться шутки со всех сторон. – Оказывается, он тот еще трусишка!

– Нет же, – улыбаясь, ответил Гахраман на задиристые шутки родственников, – мне вовсе не страшно! Я вас лишь предупреждаю о том, что скоро настанет мое время и мне придется уйти.

До полуночи все пытались переубедить Гахрамана и много шутили, стараясь забыть его зловещее предсказание. Наши веселые голоса и шутки разносились по всему Гурсефиду, пока в полночь все не разошлись по домам.

Рано утром, прежде чем отправиться в укрытие на горе, я встала, чтобы приготовить хлеб. Я в спешке месила тесто, как вдруг за дверью раздался голос Гахрамана.

– Йа Аллах! – сказал он, предупреждая о том, что заходит в дом.

– Добро пожаловать! Заходи! – обрадовалась я.

– Проходи, брат, – сказал Алимардан, встречая брата с малышом Мусаййибом, которого тот держал на руках.

– Прости, я немного занята, решила замесить тесто…

– Невестка, не переживай, занимайся своими делами.

– Можешь немного подлатать мое ружье? – спросил Алимардан, усаживая брата на стул во дворе.

Не успел Гахраман провести и нескольких минут за починкой ружья мужа, как в дверь постучался наш сосед Хусейн.

– Гахраман, я увидел, как ты шел сюда, и поспешил прийти, чтобы попросить тебя помочь с одним делом. Мне там нужно кое-что заварить дома. Можешь помочь?

– Да, конечно, – ответил Гахраман, возвращая ружье брату. – Я пойду помогу Хусейну и вернусь, чтобы доделать твое ружье. Пусть Мусаййиб останется у вас.

– Подожди, попей хотя бы чая! – попыталась я остановить его хоть ненадолго.

– Нет-нет, я пойду.

Не успела я взять в руки спички, чтобы нагреть чайник, как вдруг в небе раздался шум двигателей стремительно надвигающихся на нас самолетов. Выбежав на улицу и увидев два самолета, я тут же закричала:

– Алимардан! Найди Рахмана!

– Фарангис, где он? – раздался позади голос Гахрамана.

– Он на улице рядом с соседним магазином! Я побегу сама! Спрячь Мусаййиба!

Добежав до магазина, я обнаружила сына, с любопытством и задумчиво разглядывавшего самолеты в небе. Увидев, как я перепугана, бедный мальчик и сам сильно испугался, а я, закрыв ему лицо, изо всех сил старалась как можно быстрее добежать до окопов, которые мы вырыли заранее на случай, если не успеем во время бомбежки добежать до горы. Рахим и Ибрахим помогли нам создать это убежище, укрепленное мешками с песком и крышей.

Запрыгнув в один из окопов, я сидела, затаив дыхание, оглушенная гулом самолетов, которые пролетали над нашими головами настолько близко, что казалось, будто они приземлятся на наши крыши. Не успела я подумать о том, где мой муж, как раздались взрывы снарядов, которые стали сбрасывать с самолетов. Вокруг поднялась паника, люди в ужасе пытались добежать до ближайшего убежища. Пока самолеты поднимались ввысь, чтобы сделать круг и зайти на новую атаку, все изо всех сил торопились, чтобы добежать до укрытия. Из своего окопа я наблюдала за тем, что происходит. В ушах раздавался нестерпимый звон, весь город накрыло пеленой пыли и песка. Казалось, передо мной разворачивается одна из картин ада. Моя соседка Фарханг с четырьмя детьми стремительно бежала к окопу, однако было слишком поздно. Сначала раздался звук двигателя самолета, а затем взрыв… Тела детей разбросало перед