Фарангис - Махназ Фаттахи

– Фарханг! Фарханг! – кричала я вне себя. – Ты слышишь меня?!

Но ответа не было… Я стала звать всех детей по имени, но никто не отвечал… Мне захотелось, чтобы все, что я вижу, оказалось страшным сном. Не верилось, что вот так просто на моих глазах Фарханг с четырьмя маленькими детьми оказались безжалостно убиты. Все мысли в голове перепутались, стало трудно соображать. Я резко обернулась, вспомнив о Рахмане, которого положила рядом с собой. В ужасе обнаружив кровь, льющуюся изо рта ребенка, я стала судорожно вытирать ее рукой, а затем – подолом своего платья, но кровь не переставала течь.

Когда бомбежка немного утихла, выглянув из окопа, я увидела нашу соседку Хавар Шахбази.

– Хавар! Прошу тебя! Помоги! Рахману плохо! Услышав мой голос, Хавар подбежала к окопу.

– Что случилось? Высуни голову ребенка, чтобы я могла посмотреть.

– Вот! Изо рта идет кровь! Хавар!

– По виду с ним все хорошо, он не ранен. Но я не знаю, откуда кровь!

Крепко обняв сына, я выбежала из окопа, как вдруг возобновилась бомбежка. Забежав в новое укрытие, я пыталась перевести дыхание в разворачивающемся вокруг меня сценарии Судного дня.

Похоже, я уже никогда не смогу забыть девочку без головы, которая пробежала мимо меня с фонтаном крови из шеи. По одежде я пыталась понять, чей это ребенок, и, узнав, от страха и паники зажмурилась и упала на землю, громко крича.

Тяжело раненная Хавар лежала на земле, но, увидев дочь, она с криками поднялась, побежала к ней и обняла испускающее дух дрожащее тело маленькой девочки. Мне казалось, что я сама больше не живу, и абсолютно забыла о кровотечении изо рта сына. Собравшись силами, я побежала к кричащей от боли Хавар, она царапала себе лицо и рвала волосы. Тело ее ребенка дрожало в ее руках, а я не могла ничем помочь. Мне стало казаться, что я сейчас упаду в обморок, как вдруг я словно пробудилась, почувствовав удары внутри живота. Мой ребенок боролся за жизнь внутри меня…

– Фарангис!! Фарангис! – раздался родной голос за спиной.

Алимардан в ужасающей панике бежал ко мне, ударяя себя по голове. Я вновь, будто бы лишенная костей, упала на землю.

– Фарангис! Мой брат умер! Гахраман умер! – кричал он в ужасе.

– Что случилось? Приди в себя!

– Почему Рахман весь к крови?! Он ранен? – не успокаиваясь, кричал покрытый кровью Алимардан, крепко обнимая сына.

– Нет, но я не понимаю, почему идет кровь. Скажи мне, что случилось?

– Помоги Гахраману! Я не могу!

– Гахраман ведь был в нашем доме!

Но Алимардан, не в состоянии что-либо добавить, лишь указывал пальцем в ту сторону, где, по-видимому, лежал его брат. Я побежала туда, а Алимардан последовал за мной.

Увидев лежащего на земле Гахрамана, я резко остановилась, ноги стали ватными. Весь окровавленный, он лежал без движения, упав на годовалого Мусаййиба, который судорожно бился и громко плакал. Я осторожно вытащила ребенка, которому совсем недавно сама перерезала пуповину в микроавтобусе, и передала мужу, а затем придвинулась ближе к Гахраману, чтобы попытаться приподнять его голову. Но мои пальцы ощутили что-то мягкое, и я подумала, что это, должно быть, сгусток крови, скопившейся у него на голове. Однако, посмотрев повнимательнее, поняла, что это мозг. Я держала в руках мозг Гахрамана. Поняв это, я чуть не потеряла сознание. Приглядевшись, я поняла, что Гахраман дышит, а конечности его периодически дергались.

– Следи за обоими мальчиками! – крикнула я мужу, собрав всю волю в кулак. – Я скоро приду!

Побежав домой, я принесла одеяло и укрыла им содрогающееся тело деверя.

– Ничего, ничего, брат Гахраман, – повторяла я, пытаясь не обращать внимания на боли в животе, которые неожиданно дали о себе знать. – С тобой все будет хорошо! У тебя немного ранена голова, но мы скоро отвезем тебя в больницу.

Алимардан сидел на земле и, крепко держа на руках обоих детей, в ужасе смотрел на меня.

– Фарангис! – крикнул наш сосед Реза, увидев нас на земле. – Что случилось? Вам нужна помощь?

– Да! – благодарно вскрикнула я. – По трассе подъезжает военная машина, я перевязала в одеяло Гахрамана. Нам нужно аккуратно отнести его в машину и отвезти в больницу.

Мы осторожно перенесли Гахрамана в машину, уложили вместе с другими ранеными и отправились в путь. Однако, проехав некоторое расстояние, я закричала водителю:

– Стой!

Я не могла поверить своим глазам. На земле, окровавленная, лежала моя свекровь. Я быстро выпрыгнула из машины, не обратив внимания на лежавшие на земле осколки стекла, которые вонзились мне в ногу. Однако в тот момент это было неважно. Все тело бедной свекрови было покрыто многочисленными осколочными ранениями. Бережно подняв ее и уложив рядом с остальными ранеными, мы продолжили путь.

– Поаккуратнее, прошу вас! – крикнула я водителю, видя, как из стороны в сторону мотает голову Гахрамана. Однако я прекрасно понимала, почему мы едем с такой скоростью: раненых необходимо было как можно быстрее довезти до больницы, ведь каждая минута была на счету.

Свекровь пребывала в состоянии глубочайшего шока и, казалось, была без сознания.

Неожиданно, взглянув на Гахрамана, я заметила, как он открыл глаза и посмотрел на небо.

– Гахраман! Брат мой! – закричала я, словно пытаясь привести его в сознание, но все было бесполезно. Гахраман снова закрыл глаза и испустил дух в машине. Сердце мое сжалось от боли, из глаз хлынули слезы.

«Неужели он ушел навсегда?!» – думала я, вспомнив наши шутки накануне и до последнего не веря своим глазам.

– Все в порядке? – обернувшись, спросил меня водитель.

– Да, все в порядке… – ответила я, тихо плача.

Еще столько недосказанного было в моем сердце…

«Гахраман, – в мыслях говорила я ему, – как жаль мне твои истрескавшиеся рабочие руки… руки, которые когда-то помогли мне сделать топор. Гахраман, ты мой брат, а не только брат моего мужа. Ты был моим учителем…».

Взяв безжизненную руку свекрови, я поцеловала ее, приложила к лицу, закрыв глаза, а затем положила на сердце Гахрамана. Так мы всегда поступали с детства, когда нам было плохо, – прикладывали руку матери к груди, чтобы успокоиться.

Через некоторое время мы доехали до больницы, где я убедилась в том, что свекрови оказывают медицинскую помощь, а сама вместе с Гахраманом поспешила вернуться в селение.

В тот день многие потеряли своих родных и близких. На лицах уцелевших людей, казалось, абсолютно не было признаков жизни. Около двадцати родственников собрались, чтобы омыть тело Гахрамана перед погребением. Алимардан с мертвенно-бледным лицом, словно тень, ходил по окрестностям и не мог найти себе места. Я