Правила волшебной кухни - 7 - Олег Сапфир

Мацапегулы резко собрались в кружок на манер футбольной команды во время таймаута, и начали шептаться. Я же тем временем огляделся ещё внимательней, и тут заметил рядом с костром небольшой… э-э-э… пьедестал? Гипсовая колонна плюс-минус метр в высоту, на которой сверху лежала красная шёлковая подушечка. А на подушечке, как можно было бы уже догадаться, отпиленный рог.

Несчастная коняга из клетки безотрывно смотрела на него и… плакала. Без метафор и прочих иносказательств. Настоящими слезами, которые катились по белой единорожьей морде и падали на землю. А у меня от этой сцены внутри аж сжалось всё.

— Ну мы поговорили, да, — Джакомом отвернулся от своих. — Пёсик классный, пёсик редкий, пёсика надо брать, слышь. Что хочешь за него?

— Информацию, — прямо сказал я. — В обмен на цербера я хочу узнать, где живут русалки.

Джакомо задорно рассмеялся, и вся толпа резко подхватила смех.

— Тиш! — главный мацапегул вскинул руку, и все так же резко затихли. — Ну ты, конечно, захотел, слышь? Губа не дура, да? Где живут русалки, говорит! Ну ты, конечно, кадр, да. Слышь, ну я допустим знаю, где живут русалки, но только на кой-чёрт мне тебе это говорить?

— Так ведь…

— Давай не будем вокруг да около ходить-топтаться, слышь? Ты сюда пришёл такой весь одинокий, беззащитный и дохрена самоуверенный, да? А я самоуверенных не люблю, так что мы просто заберём у тебя пёсика и всё. Ребята!

Ещё один щелчок пальцев, и мацапегулы рассредоточились. Медленно и хищно, они окружали нас с Пушком со всех сторон. Причём цербер никакой опасности не чувствовал вовсе. Всё так же махал хвостом, всё так глазел по сторонам и облизывался. Кажется, пёс реально был рад очередной порции внимания к собственной персоне.

— Пса не повредите, слышь? У него шкура чуть ли не самое ценное.

— А человека?

— А на человека плевать вообще, слышь. Живой, не живой, разницы не вижу.

Что ж…

Глава 16

— Фас!

Пушок посмотрел на меня всеми своими головами, а следом опять лизнул. И как бы… не в том была задумка. Вот ведь добродушный дурак! Сидит и ждёт, пока на него накинут сети или выстрелят дротиком со снотворным, — причём что-то, что другое у мацапегулов было уже наготове.

— Пса я не отдам, — твёрдо заявил я синьору Жакомо. — И без ответов отсюда не уйду.

— Ну как знаешь, слышь?

По всей видимости, сегодня мне придётся задвинуть пацифизм куда подальше. Придётся драться. Ну… ничего. Энергии во мне полным-полно — после того, как я научился срезать эмоции оптом, никакой проблемы в этом нет. К тому же передо мной десяток мартышек, которые в подмётки не годятся той аномальной хтони, которую я уже забарывал. Причём не раз.

— Шанс свалить у тебя был, так? — спросил Джакомо и сам же ответил: — Так. И совесть наша, значит, чиста, и дальше мы не при делах, ты сам выбрали свою судьбу и… стоп…

Джакомо замер, прищурился и обратился в слух.

— А это что такое, слышь?

Тут-то я и сам услышал. Где-то далеко раздавалось монотонное тарахтение вертолёта. И с каждой секундой оно становилось всё ближе и ближе, всё отчётливей и отчётливей. Главный мацапегул вытаращил на меня кошачьи глаза, отшатнулся на пару шагов и затараторил:

— Ты с собой легавых притащил, слышь? Ты что, совсем с ума сошёл? Да ты хоть знаешь, что я теперь тебя…

Договорить он не успел. Стрёкот стал оглушительным, огромный грузовой вертолёт появился из-за крыши ближайшего палаццо и завис над двором-колодцем. Тут же сверху ударил ослепительный прожектор — такой яркий, что мне пришлось зажмуриться. Ну а когда я вновь открыл глаза, увидел как с верёвок, брошенных с вертолёта, целыми гроздьями спускаются маленькие человечки в касках и бронежилетах. Домовые. Много домовых.

— Синьор Маринари! — однако голос один из них был мне знаком. — Синьор Маринари, вы целы⁈

— Вполне! — заорал я, перекрикивая вертолёт. — Спасибо, что поинтересовались, дон Базилио!

— Не за что!

Что происходит я не понимал. Совсем. Домовые дона прилетели на вертолёте, чтобы меня выручать? Или Базилио здесь не главный? Не суть! Суть в том, что завязалась… нет, «дракой» я это действо не назову. Да простит мне Венеция тавтологию, завязалось вязалово. Домовые носились по двору за мацапегулами, крутили им руки, клали мордой в пол и для пущей сговорчивости поколачивали дубинками.

Пушок же, почуяв суету, решил, что это какая-то игра и решил присоединиться. Бегал туда-сюда, лаял на три голоса, вилял хвостом, с разбегу влетел в костёр и чуть было не перевернул клетку с единорогом.

А уже через минуту всё прекратилось. Синьоры браконьеры лежали аккуратным рядочком, а над ними возвышался отряд домовых.

— Спасибо, синьор Маринари, — пожал мне руку Базилио. — Спасибо тебе большое.

— Мне? — не понял я.

— Ну а кому же ещё? Кланы домовых по всей Италии уже давным-давно пытались выйти на этих гадов.

— Простите, но… зачем?

Базилио улыбнулся.

— Уважение, синьор Маринари, — сказал он. — Оно простирается гораздо дальше отношений между разумными, понимаешь? Помимо прочего, нужно иметь уважение к природе. К планете. К экологии. Нужно иметь уважение ко всем живым тварям, что живут с нами бок о бок, ну а особенно к тем из них, что не могут сами за себя постоять, — дон Базилио с презрением глянул на связанных мацапегулов. — Так вышло, что я состою в совете международной организации по защите природы.

— Домовой гринпис?

— Примерно так, — кивнул дон. — Мы уже давно собирались накрыть эту банду, так что как только Шон рассказал мне о твоей авантюре, я сразу же поднял все резервы. И ещё раз, синьор Маринари. Спасибо.

— Кхм… да не за что, если честно. Это вам спасибо. Слушайте, дон Базилио! Вы же будете не против, если я быстренько допрошу их главаря?

— Валяй.

Джакомо лежал на животе с завязанными за спиной руками, злобно зыркал по сторонам и тихонечко матерился.

— Итак, — я присел рядом с ним на корточки. — Где русалки?

— Тебе всё равно к ним не подобраться, слышь? — прошипел он. — Ты хоть понимаешь вообще, что мне пришлось сделать, чтобы в город попасть? Знаешь, на что мне вообще пришлось пойти?