Правила волшебной кухни - 7 - Олег Сапфир

Но добро, оно ведь всегда побеждает, верно? И в этой конкретной ситуации на стороне добра были мы. Поворот, ещё поворот, и вот мы уже бежим по родной улице, вдоль палаццо, которые несколько дней назад пытался расстрелять префект Пеллегрино.

— Ху-х! — начал задыхаться домовой. — Ху-х! Не могу!

— Можешь!

— Не могу!

— Давай, Петрович, поднажми! «Марину» уже видно!

— Ху-х! Ху-х!

— Есть! — схватившись за дверь, я рванул его на себя, пропустил Матео с Петровичем вперёд, и сам забежал внутрь. Сразу же закрылся на все замки и засов, выдохнул и привалился к двери спиной. Глянул в зал и понял, что из одного сюра я практически сразу же попал в другой.

В зале «Марины» за центральным столиком сидели Шон и Конан. В тот момент, когда мы ворвались, лепреконы лениво потягивали вискарик и, кажется, вообще не ожидали нас увидеть. Рядом с ними, вот только не на стуле, а непосредственно на столе стояла Дейдра. Феечка застыла с сигарой во рту, — а было это не просто, и как бы потом челюсть ей вправлять не пришлось. Справа от стола Пушок одной из голов выкусывал что-то у себя из шерсти, а слева стоял и плакал грустный-грустный единорог.

— Что у вас тут происходит? — только успел спросить я, как тут же раздался первый удар.

Не знаю как и не знаю чем била русалка, но весь ресторан от её удара дрогнул. Да притом так, что аж с потолка посыпалось.

— ОТКРОЙ!!! — раздался истеричный рёв снаружи. — Открой сейчас же или я разберу твою чёртову конуру по кирпичику! — а следом русалка ударила снова. Ещё раз, и ещё раз, и ещё. Дверь за моей спиной жалобно заскрипела.

Казалось бы, куда хуже? Однако:

— Артуро! — раздался крик сверху. — Да сколько можно⁈ Что ты там делаешь, в конце-то концов!

— Ничего, душа моя! Всё хорошо! Спи дальше!

— Я спускаюсь!

— Не надо!

— Я всё равно спускаюсь!

— Ох…

Через пару мгновений одетая в ночнушку Джулия появилась на лестнице. Молча перевела взгляд с меня на цербера, с цербера на единорога, с единорога на голого ниже пояса Петровича, дальше на лепреконов, феечку и снова на меня.

— Здрасьте, — кивнула Дейдра, выдохнув сигарный дым носом.

— Кхм, — всё так же удерживая спиной, я неловко прокашлялся в кулак. — Сейчас я всё объясню. Смотри… тут такое дело…

— Нет-нет-нет, — отрицательно помотала головой кареглазка. — Не надо ничего объяснять. День как день, утро как утро, — и ушла обратно, бормоча себе под нос о том-де, что я ненормальный.

А русалка тем временем начала долбить по зданию с новой силой.

— Сейчас ворвётся, — прокомментировал Шон и спрыгнул со стула.

Лепрекон резво посеменил в мою сторону и сперва я подумал, что он хочет любезно помочь мне сдержать дверь. Однако вместо этого рыжий коротышка остановился рядом, хитро улыбнулась и запустил руку в карман.

— Вот, — сказал он, протягивая мне… рог. — Только не спрашивай, как мы его достали…

— Да-да, синьор Маринари, — феечка как-то слишком нервно перетянулась сигарой. — Давайте опустим подробности.

— ОТКРЫВА-ААА-АААЙ!!! — тем временем русалка окончательно обесенела и дверь дёрнуло с такой силой, что хрустнул засов.

Я же в свою очередь внезапно понял, что именно нужно делать.

— А чего сами не… это самое? — спросил я.

— Решили оставить для тебя, босс.

— Благодарю, — выхватив рог из рук у лепрекона, я в два прыжка оказался рядом с бедной сказочной конягой. Сказал: — Посмотрим, — и приложил рог к спилу.

Тот сразу же засветился серебристым светом, единорог вздрогнул, поднял на меня глаза, а дальше… дверь в «Марину» распахнулась и на пороге возникла темная русалка.

Шон зачем-то принял боксёрскую стойку, феечка закатала рукава и даже Петрович отложил картину и схватил табуретку. Похоже сейчас будет эпический махач.

Я же, повинуясь своей интуиции просто взял и щедрой ркой влил положительные эмоции внутрь единорожки. И что вы думаете? Со странным звуком «шпоньк!» его рог прирос на место!

Офигеть я не успел, потому что кажется единорог не любил русалок. Я бы тоже не любил, если бы они часть моего тела хотели заполучить.

— Кря! — сказал единорог.

— Э-э-э… — произнес я, ошарашенный, но возмутиться тем, что единороги не крякают, не успел.

Из рога единорога вылетела радуга и шарахнула по русалке. Я много раз слышал присказку «как ветром сдуло», но первый раз увидел это воочию.

Русалку буквально выдула из моего заведения, она улетела прочь, тонко подвывая и где-то вдалеке раздался громкий «шмяк».

— Кря! — сказал единорог довольно и подсунул мне морду под руку, чтобы я её погладил.

Интерлюдия. Анна Сазонова.

— Не убивай меня, не убивай, пожалуйста, не убивай! — верещал великий артефактор, гений, гордость семьи и мамина бубочка. — Пожалуйста, прошу тебя, прошу!

Крик раздавался из дорогого персидского ковра, в котором были проделаны две дырки. Первая для лица, чтобы носитель генофонда Сазоновых случайно не задохнулся. Ну а вторая… вторая для задницы. Некогда бледная, после некоторых манипуляций сестры с пучком хвороста, она горела будто закатное солнышко.

— Не убива-а-а-а-ай!

— Пускай ты это и заслужил, — хмыкнула Анна Эдуардовна, — даже не думала тебя убивать.

— Не думала? — подозрительно переспросил Артём, до сих пор ожидая выстрела или хладнокровного удара ножом.

— Нет, — девушка хитро улыбнулась. — Смерть, братик, это избавление. И ты у меня так просто не отделаешься…

Вхуж! — тонкие прутья со свистом рассекли воздух.

— А-а-а-а-а! — заорал Артём. — За что⁈

— Да хотя бы за мою руку, например, — ответила сестра и занесла розги на следующий удар.

Рука… да, это было очень обидно. Во время штурма поместья, практически в самом его конце, Аня чуть потеряла концентрацию и нарвалась на огненную ловушку. Стоило ей взяться за ручку двери, за которой скрывался Артём, как её буквально обдало стеной неестественно жаркого пламени. Девушка отскочила в самый последний момент, но вот рука… рука сгорела. Напрочь. Кожа обуглилась дочерна, и не будь Анна Эдуардовна одарённой, ожог такой степени мог бы закончиться больничной койкой.

Однако ассасины и не такое умеют. Аня регенерировала