Война клана 2 - Алексей Викторович Широков

В конце концов, Бажовым удалось вновь сбить ренегата с ног подмяв под себя пытавшегося отбиться пламенем мужчину, ловко нацепить на него подавители живицы, и только после этого окончательно заломить ему руки и тщательно их связать. После чего подхватив под плечи, рывком поставили всё ещё вырывающегося «Скоморошку» на ноги.

Один из них, потянувшись схватил фальшивого деда за кожу на лице и потянув, легко отодрал её, оказавшейся маской из тянущегося словно резина материала. И только покачал головой, глядя на красноватое, словно бы оплавленное в кислоте и лишённое черт и любого намёка на волосяной покров лицо дальнего родственника.

В общем-то то были последствия неудачного применения алхимии в раннем возрасте, о котором было подробно написано в его деле, присланном из Тайного посада. А также то самое уродство, которое и породило в итоге его гений, связанный со сменой личности. А вот в тех же масках, которые он использовал, приобретая новое лицо, на самом деле не было ничего необычного. Просто смесь из смол и кое каких алхимических реагентов, которую чародеи часто используют для маскировки.

— Ну что, Еремей, попался? — усмехнувшись произнёс, вытирая рукавом пиджака кровь с разбитой губы парень в кепке. — Есть ещё желание побегать или нам тебе просто и незатейливо сломать обе ноги? Всё равно наш глава приказал найти и взять тебя именно что живым, что вовсе не значило «целым».

Оплавленный человек только невнятно прошипел что-то в ответ, так и сверкая на своих пленителей своими жёлтыми глазами. Конечно же, как и у всех Бажовых на самом деле они были зелёными, однако применение так называемого зелья называемого «Кошачьим глазом» чисто с косметической точки зрения продавало радужкам представителей зеленоглазого клана именно такой цвет.

— Да не задирай ты его, — покачал головой спрыгнувший на беглеца с крыш напарник. — Готовься едут, сейчас паковать будем.

И действительно, с тарахтением котла, из-за поворота дороги резко вывернул гражданский паровик, который виляя между обломков зданий и битой техники шустро подкатил к чародеям и остановившись, приветственно распахнул двери.

Глава 9

По субъективным ощущениям с прадедом мы заседали как минимум часа три. Мы рассказали ему о текущих делах клана, позабавив с одной стороны тем, что «сумасшедший» проект его сына с вливанием клана в Полис, обернулся тем, что Москва фактически сама упала его правнуку в руки. А с другой, сильно озаботив участием в текущем конфликте организации «Садовников».

— Сволочи они! — заявил он безапелляционно, стукнув кулаком по крепкой и тяжёлой столешнице, от чего ладьи с бражкой, сделанной якобы по старым семейным рецептам, аж подпрыгнули, слегка расплескав содержимое. — Не сказать, что прямо смертельные враги нас, Бажовых… Но и мира между нами никогда не было.

— Да? — нахмурилась тётка Марфа. — А мне казалось, что их просто не интересуют кланы сами по себе. Даже такие как наш. Вроде бы как их интересы всегда лежали в области Полисов и их политики…

— Не совсем так, — покачал головой старик, поглаживая свою бороду. — Нас они, пару раз получив по зубам, по большей части просто опасаются. Из-за многочисленности, силы и клановой организации, когда даже при их возможностях, просто невозможно взять, да и единым махом подмять весь клан под себя. Одного, двух человек, да даже группу, переманить на свою сторону вполне реально, но вот весь клан в их кабалу затянуть не реально. Да ещё и есть огромные шансы на то, что мы обидимся и отомстим! А так, «Садовников» хлебом не корми, дай только принять кого нового под своё крыло. На этом у них собственно всё могущество уже который век и держится. Кому знаний пообещают, кому — силы! И вот стоит только моргнуть, а очередные соседи уже на свободные чародеи, а птицы, привязанные к ветви!

— «Птицы, привязанные к ветви» … — повторил я и мы с наставницей переглянулись.

— Стигмат это у них такой контролирующий, — пояснил предок, вновь поднимая ладью и припадая губами к её борту. — Так они чародейские кланы как слуг словно бы скот клеймят, после чего те начинают беспрекословно подчиняться тем, кому нанесли управляющую метку. Хитро у них там всё придумано… По первой люди подучив эту пакость уверены, что «Садовники» слово своё сдержали и обещанное им дали. Они и сильнее становятся и быстрее, да и в голове кое-какие знания сами собой появляются. Вот и не беспокоятся ни о чём. Да и сами члены организации с дураков этих в тот момент обхаживают так, словно бы они теперь самые важные люди. Потому, как только стигмату, просто время нужно, чтобы полностью к энергосистеме присосаться и окончательно корни в ядро пустить… А после этого всё! Глядь, а твой клан уже не сами по себе, а по сути рабы «Садовников», воли своей не имеющие и приказы чужие выполнять вынужденные. Ну и конечно ничего из того, что им наобещали, давать им никто и не собирается.

— А… — протянул я, чуть подаваясь вперёд. — Выглядит этот стигмат случаем не как этакая татуировка певчей птички на ветке с плодом, а вокруг узорное поле?

— Именно, — кивнул старик.

— Уроборос… — зажмурив свой единственный глаз и опустив голову пробормотала тётка Марфа, потирая виски, а затем пояснила вдёрнувшему бровь экс-Главе клана. — Да напали какое-то время назад на Антона и его команду людишки из непонятно какого полиса и клана. Там мы у них такие татуировки видели. Правда только у баб.

— Значит только их достойными посчитали, — пожал плечами старик. — А остальные возможно и так за ними следовать обязаны были. То ведь не просто наколка чернильная… Там насколько мне известно, одних редких ингредиентов алхимических целая куча нужна, да и после нанесения пережить первые сутки может дай Древо один из десятка. Корни ведь в ядро через саму душу протягиваются. А иначе, «Садовники» эти не по лесам далёким в сторонах своих тайных сейчас прятались, а мир давно бы весь захватили!

Услышав про душу, я тоже поморщился. Положив руку на грудь, где под одеждой у меня была спрятала заглушка, прикрывающая её кристаллизованный выход.

Вот не любил я после того, что со мною случилось, всяческие случайные упоминания об этой странной человеческой субстанции! Ведь вроде бы и вещь то эфемерная, которую в обычное время и не почувствовать и не защитить, а