Пыль на губах - Артемий Вячеславович Барабашкин

— Нет.

Эолот выпрямился и сделал шаг назад. — Тогда я буду вынужден пойти к великой сантарии и рассказать о том, как ты устроил покушение на астартора. Она будет в восторге от этой информации.

Кето и виду не подал, что его эта новость чем-то задела. — Ты тоже участвовал в этом покушении.

Эолот улыбнулся, его глаза заблестели. — Я об этом скромненько умолчу.

Кето причмокнул губами. — Я помогу тебе. Но, не потому что боюсь твоих угроз. А потому что ты мой сын и попросил меня об этом.

Эолот подскочил к отцу и крепко сжал его руки. — Благодарю, отец! Что мы будем делать?

Кето улыбнулся уголком губ. — От тебя пока требуется не мешать мне.

Глава VI

Лед и пожар

«В начале была Его воля. И она пробудила нас к жизни».

Это было похоже на долгий сон. Вот только Мардегор не мог сказать, видел ли он хоть какие-то сновидения. Просто внезапно ощутил толчок, открыл глаза и почувствовал ток времени.

Первые несколько секунд Мардегор видел лишь ослепительный свет. Потом стали проявляться очертания движущихся теней, а затем, рывками, мир наполнился красками. И вот, он уже стоит среди множества обнаженных мужчин и женщин, у журчащего родника, над которым зависла радуга. Люди были такими же, как и он сам — полуслепыми и растерянными. И их было много.

Позже Мардегор сосчитает их и поймет — не так уж и много у него сородичей. Всего три сотни и один. Как раз трехсот первым и был Мардегор. Хотя, ему больше льстит мысль, что он был первым.

Но сейчас, Мардегор чувствовал страх. Он не знал это ощущение, не мог его описать, но чувствовал — ему не нравится толпа людей, снующих вокруг. Ему захотелось убежать, спрятаться где-то в тени и сжаться в клубок, подтянув колени в груди. Сжаться, уткнуться в колени и плакать, не позволяя никому смотреть на него.

Но он справился с этим чувством. Он распрямил плечи и посмотрел на людей вокруг. А затем первым из трехсот открыл рот. И первым заговорил. И его слова были первыми звуками, которые услышали люди.

Мардегор потер подбородок и сел за стол. Пальцы привычным движением потянулись к шкатулке с сайроном. Прошло столько лет, а Мардегор помнил их имена. Всех трехсот. И даже сайрон не мог помочь их забыть.

* * *

Кэль изо всех сил старался не уснуть. То и дело он дергался и тихо вскрикивал, когда его разум в очередной раз вырывался из сладкой пелены сна. Пальцы юноши онемели, скрючившись вокруг поводьев. Ребра ныли от крепкой хватки Мейта, а лицо потеряло все ощущения от холодного встречного ветра.

Кэль знал, что скорлы уже устали, особенно Рикс, тащивший на себе две человеческие туши. Солнце уже клонилось к закату, им нужен отдых. «Я надеялся, что мы сделаем остановку на одном из островов, но видимо нам придется спуститься на лед».

— Мы спускаемся, — сказал Кэль через плечо. Мейт что-то промычал и крепче вжался в тело друга.

Кэль выдохнул в тот момент, когда почувствовал толчок от соприкосновения лап скорла со льдом. Рикс закрутил головой и задергал телом, пытаясь поскорее освободиться от седоков.

Кэль с трудом вытащил затекшие ноги из стремян и, потрепав Рикса по шее, спрыгнул вниз. Он тут же охнул и упал на пятую точку, вытянув ноги. В ступни словно вонзились тысячи иголок.

Рядом приземлился скорл с девушкой. Джоль уткнулась головой в шею скорла и застонала.

— Я сейчас! — выкрикнул Кэль. После долгого молчания голос охрип, и слова с трудом вырвались изо рта.

Лицо Кэля скривилось, когда он кое-как поднялся. С трудом переставляя ноги, он добрался до Джоль и помог ей спуститься со скорла на землю. Сзади раздался грохот.

Кэль обернулся. Мейт вывалился из седла прямо на лед и теперь лежал, уткнувшись лицом в снег.

Джоль ухватилась за плечо Кэля, стараясь не упасть. Её лицо побледнело, а взгляд с трудом смог сосредоточиться на юноше. — Кх-кх, это… это было самое трудное, что я делала в жизни. Голова идет кругом. О боги, я не чувствую ног!

Кэль погладил девушку по руке. — Это скоро пройдет. Мне и самому никогда не приходилось так долго летать. Тем более по такой холодрыге.

Юноша помог Джоль снять рюкзак, и она села прямо в снег. Кэль поднял Мейта и усадил рядом с девушкой, расседлал скорлов и расстелил на снегу свой плащ. Сейчас ему нужно придумать, как пережить морозную ночь на льду.

Джоль толкнула Мейта, пытающегося пристроить свою голову на её плече. — А как мы разведем огонь, если вокруг нет деревьев?

Кэль почесал шею под кадыком. — Не знаю. Сейчас Рикс немного отдохнет, и я попробую облететь вокруг нашей стоянки, может где-то есть небольшой остров.

— Я ничего такого сверху не видела.

— Я, к сожалению, тоже.

— Мы замерзнем насмерть, — с каким-то безразличием пробормотал Мейт и уткнулся лицом в ладони.

Кэль покачал головой. — Мы же не одни. Если ляжем рядом со скролами, не замерзнем. Но есть одна проблема, наши летающие друзья голодные. А сладко спать под крылом голодного скорла, не лучшая идея.

— И что нам делать? — Джоль снова пихнула Мейта в бок. Сейчас он пытался запустить свои холодные руки под её полушубок.

— Я же только погреться, — обиженно пробормотал Мейт и начал дышать на свои пальцы.

— Думаю…

Договорить Кэль не успел. Скорлы заволновались, молодой самец запрокинул голову и издал скрипящий приглушенный звук.

— Что это они? — Мейт весь сжался.

Кэль поднялся с плаща и поднял копье. — Не знаю. Чуют кого-то. Может это хищный клост? Хорошо бы.

— Хорошо?! — Мейт вскочил с рюкзака и завертел головой во все стороны.

— Тогда нам не надо думать, чем накормить скорлов. Ты бы предпочел сам выступить в роли обеда?

Мейт шмыгнул носом. — Я бы предпочел, чтобы они съели тебя.

Кэль тихо засмеялся. — Рикс не повезет тебя обратно.

— Он повезет Джоль. А я сяду за ней.

Кэль оставалось только ответить другу улыбкой.

Тем временем, скорлы не унимались. Молодой самец то и дело выдавал скрипучие звуки, а Рикс пригнул голову ко льду и угрожающе рычал.

Кэль подошел к своему скорлу и погладил голову зверя. — Что такое? — Он заметил, как напряглись мышцы Рикса, как он весь подобрался, готовый прыгнуть и расправить крылья.

— Только не вздумай улететь и бросить нас умирать на льду, — прошептал Кэль. Он посмотрел в ту сторону, куда рычал скорл. Там была та же белоснежная равнина.