Я тебе не Золушка! - Полина Ветер

Я бы это сексом не назвала.

Такое у меня было только с ним, чтобы настолько отключилась голова и остались только эмоции и чувства. Я была словно оголена от толстой кожи привычной защитной реакции, и навязанного воспитанием и положением амплуа «хорошей девочки».

После того, как он оставил меня и ушёл, ещё долго не могла прийти в себя и казалась себе грязной и распущенной.

Это было абсолютно точно не про меня.

Но, он был прав.

Я много раз прокручивала в голове это безумие и умирала от навязчивого, абсолютно нелогичного желания увидеть его снова.

Посмотреть в эти наглые, серо-голубые глаза и найти там…

Я сама не знала, что.

— Кир, ну пойдём с нами! — Кричит парень, превратившийся в «сугроб» с ватрушкой наперевес в одной руке и Илюхой подмышкой — в другой. — Самое интересное пропускаешь!

— Нет, спасибо! Мне и тут неплохо.

Я туда ни за какие коврижки не полезу.

Мальчишки скатываются с пологой горки уже в восемьдесят седьмой раз, а я кутаюсь в меховой воротник пуховика, ощущая, как ледяные снежинки покалывают кожу.

Сейчас мне так хорошо…

У нас состоится серьёзный разговор по возвращению домой, вряд ли из тех, что можно назвать лёгкими.

Но на время этой поездки, я зареклась думать о плохом и портить всем настроение.

Просто наблюдаю, как они дурачатся, валяются в снегу и снова пытаются затащить ватрушку наверх, чтобы с весёлыми визгами слететь по пологому накатанному склону.

Почему мне достался именно этот мужчина?

Почему меня так кроет от него, независимо от того, чем он занимается: варит кофе, чаще всего в одних трусах, напевая под нос незамысловатую мелодию или устраивает Илюше в ванной пенную вечеринку.

Или, когда шепчет на ушко, что я «самая невыносимая стерва и меня необходимо наказать»…

Тёма невероятный и неповторимый во всех проявлениях.

Даже когда мы спорим на повышенных тонах, я уверена, что это не простое сотрясание воздуха.

Он очень эмоционально доказывает свою точку зрения. И очень щепетилен в вопросах отцовства и семьи.

Меня это удивляет каждый день.

То, как он носится с сыном, как отстаивает их непоколебимое родство и связь.

Что говорить, у Ильи, с появлением папы, также наметились изменения в состоянии. Больше мы пока приступов не наблюдали. Он стал более общительным и любознательным, спокойным и счастливым.

А я счастлива от того, что они вместе.

У меня с моим отцом не было близкой духовной связи, и такие отношения немного странны и непривычны, но я вижу, что им здорово находиться вместе, а это бесспорно заслуга Артёма.

Мне до сих пор непривычно, что мы семья.

Может мало времени прошло и скоро я буду воспринимать это, как данность.

Сейчас, каждый прожитый день отличается и запоминается чем-то особенным, потому что я воспринимаю всё очень остро. Каждую минуту, что мы находимся вместе.

И до сих пор боюсь, что проснусь однажды и не увижу его рядом.

Что буду делать тогда, не знаю.

Мой мир сейчас вращается вокруг него.

Это страшно.

Нельзя так застревать в человеке. Нужно оставлять пространство и время для собственной личности. Разграничивать себя и любимого человека, чтобы потом не потеряться в нём окончательно.

Так гласят умные психологические источники.

Как тут, к чертям, отлепить его от себя, и себя от него? Я только на работе иногда забываюсь и вновь становлюсь той, кем была до его появления.

Когда мы рядом — это совсем другая история.

Даже Тёма сам говорит, что я изменилась.

И в действительности не такая уж и «стерва», какой он меня считал.

С чего он вообще решил, что я такая?

Смешной.

В душе, конечно, ещё ребёнок. Большой двухметровый и с голосом, от которого таешь, как мороженка.

Я, будто девчонка, влюблена в него по уши.

Как бешеное цунами, он застал меня врасплох.

А теперь, как я могу допустить, чтобы это закончилось?

Как могу потерять, если только-только нашла?

Я ждала его почти два года, не решаясь признаться, сообщить о ребёнке.

Каждый день думала: вот сегодня, точно поеду и всё расскажу.

И снова останавливала себя, уговаривала не ломать ему жизнь, не лезть, отпустить и пытаться жить дальше.

Я знала о нём столько, что любой маньяк позавидует.

И моя мания не прекращалась, как я не пыталась её заглушить.

Почему именно в нём я нашла то, чего так не хватало, не знаю.

Видимо так бывает в жизни, что два совершенно разных несовместимых человека подходят друг другу больше всех.

Я люблю его, хоть до сих пор не могу в это поверить.

И не позволю забрать у меня то, что считаю самым ценным.

Пусть даже он сам хочет это отнять.

— Я уложил его. Надышался на свежем воздухе, быстро уснул.

— Хорошо.

Мы встречаемся на кухне. Я пытаюсь делать вид, что сосредоточенно изучаю документ в своём ноутбуке. Тёма чаще всего сам укладывает Илюшу спать, и купает, и кормит, если находится дома. Поэтому у меня есть возможность работать удалённо, за это ему тоже отдельное «спасибо».

Ощущаю дрожь в пальцах.

Нужно взять себя в руки. Этот разговор должен состояться рано или поздно. Лучше сейчас.

— Ты голодный?

— Ммм… — Почёсывает живот и открывает дверцу холодильника. — Да сейчас бутер сварганю, с чаем заточу. Тебе сделать?

— Нет, спасибо. — Наблюдаю за ним, как двигается по кухне, расслабленно и непринужденно.

Он хорошо здесь смотрится. И готовит хорошо.

— Ты встречался с отцом?

Вопрос не из разряда сложных или каверзных, но я волнуюсь уже сейчас.

Мне нужно с чего-то начать.

— Да, заезжал к нему. — Спокойно отвечает, всё ещё стоя ко мне спиной. — Привет тебе передавал.

— Спасибо.

Он знает, что мы общаемся. С Сергеем как-то сразу удалось найти общий язык, в отличие от матери Артёма. С ней до сих пор отношения натянутые.

Закрываю крышку ноутбука.

Наверное, громче, чем нужно, потому что Тёма оборачивается.

— Ты чего?

— Когда ты собирался мне сказать?

— О чём? — Хмурится. Не любит, чтобы на него наезжали.

— О его предложении.

— Отличная семейка. — Комментирует с сарказмом. — Ничего не утаишь и не спрячешь. Сам тебе позвонил?

— Да. Мне интересно, почему я узнаю это от него, а не от тебя.

Мой голос срывается. Тяжело говорить, это серьёзное дело.

— Потому что я ещё не решил. — Бросает и отворачивается к своему бокалу и колбасе.

— То есть, я бы узнала, когда нужно было вещи собирать? Или на вокзале? А может, когда уже «похоронку» принесут? — Не могу себя остановить, срываюсь со стула, мне нужно