Война - Андрей Сергеевич Минин

— Так зачем тебе в Кропоткин? Там сейчас идут бои. Шумно.

— Возвращаюсь в роту после ранения.

— Вот оно как... А меня вот за баранку посадили. Оно конечно безопасней, но...

— Нормально все, Анатолий. Одно дело делаем. Что повезем то?

— Патроны.

Перемотав оголенный провод изолентой, он вынул из двигателя свое чумазое лицо и дал мне совет.

— Ты пока вещи к ящикам с патронами закинь. У тебя я смотрю два вещмешка? Пристрой их там. Через полчаса отправляемся. Я сейчас закончу тут. Подожди двадцать минут.

Я спросил.

— Купить что в дорогу? Рыбку копченую вон продают. Картошка, мясо. Ты скажи. Я угощаю.

— Ну, раз угощаешь, то не откажусь, — он светло улыбнулся. — Жаль пиво нельзя. А так бери, конечно. Пообедаем в дороге, а к вечеру ты уже в части будешь.

— Принял.

Я закинул вещи в кузов и пошел в сторону открытых ларьков. Набрал там целый пакет вкуснятины. После всего, что со мной произошло, я продолжал кушать как не в себя. До сих пор восстанавливаюсь. Хотя внешне все в порядке, но слабость иногда дает о себе знать. Голова кружится.

Способности кудесника вернулись в полной мере. За это я боялся больше всего, но нет, я все тот же. Проверил уже на полигоне, где с остервенением тренировался, не оглядываясь на слабость и плохое самочувствие.

Анатолий махнул мне рукой, и я покинул такую уютную лавочку, на которой сидел, дожидаясь пока он отремонтирует ЗиЛок. Залез в кабину и пристегнулся. Мы тронулись и вырулили на трассу, пройдя контроль. Их еще много будет, так что документы я далеко не убирал.

Толик был любителем поболтать. Мне оставалось только слушать его и поддакивать в нужных местах. Из Крыма выехали быстро, вырулив на трассу М-18 до Мелитополя. Ехать приходилось медленно. После отгремевших в этих краях боев все дороги надо ремонтировать. Яма на яме. По обочинам была свалена сгоревшая техника. К сожалению, мы видели и трупы наших солдат. Не всех успели собрать. Работа идет, но приходилось действовать осторожно. Многие места заминированы.

Пакет с едой я взял в кабину, засунув под сиденье, и запахи рыбы горячего копчения пробудили в нас с Анатолием аппетит. Проехав Мелитополь, мы стали искать место на трассе где можно остановиться и перекусить.

— Может там? — Указал я рукой в сторону поля.

Анатолий подтвердил.

— Как раз то, что нам нужно.

В чистом поле стояло несколько сколоченных столов и скамеек. Рядом расположились несколько армейских машин, а чуть дальше рота или две роты солдат копали несколько глубоких ям. Как я позже выяснил, они закапывали в общих могилах трупы англичан, индусов и африканцев, собранных по всей округе. Это была не регулярная армия, а штрафбат. Несмотря на это все они были вооружены и отлично экипированы. Командовали ими кадровые офицеры и сержантский состав. Они же и следили за порядком в роте.

В штрафбат попадали по разным причинам. Были тут и патологические трусы, и самострелы-членовредители. Карьеристы, не способные к командирской работе. Но таких было меньшинство. В большинстве своем все люди здесь просто оступились, когда то. Они имели понятие о чести и желали только одного, вернуться в нормальный, офицерский строй. Многие попали в штрафбат по пустяковым причинам. Пьянка, драка, мелкое хищение, утеря документов, конфликт с начальством и тому подобное. Все отличие штрафбата от остальных частей — они всегда на острие. В самом пекле. Это не значит, что их бросают под танки с голой жопой. Нет. Просто в бой они идут первыми.

Мы остановились рядом с их машинами, и я первым вышел из кабины. Старший офицер здесь, в звании капитана, сурово на нас посмотрел. Я отдал ему честь и спросил.

— Можно мы займем у вас стол? Покушаем и дальше в путь. Нам еще четыре часа до южного фронта. Животы сводит. Кушать хочется.

Прежде чем ответить, капитан внимательно осмотрел меня и Анатолия.

— Можно, но только после предъявления документов.

— Конечно.

Со всем разобрались, нормально познакомились и сели за стол. Я пригласил капитана Соловья и его офицеров с сержантским составом откушать с нами. Еды я взял впрок. Они согласились. Им было в радость поговорить с новым человеком, тем более со мной был Анатолий, вот кто собрал все слухи на фронте.

Я больше отмалчивался и кушал. Положил себе на пластиковую тарелку копченую скумбрию, картошечку, петрушку, укропчик и смаковал жирную рыбку, обсасывая косточки и откладывая их в сторону. Ту же картошку я подогрел волей. Себе и другим. Они даже не заметили этого, подумали, что из-за плотной упаковки тепло сохранилось.

Довольный, я вытер жирные пальцы рук салфеткой.

Следующим блюдом был холодец. Слюнки так и потекли. Нарезав большое блюдо на всех, я медленно прожевывал каждый кусочек, чувствуя, как желе тает во рту и остается только чистое мясо с перчиком и горчицей. М-м-м. Вкуснотища.

Последним и третьим блюдом была кровавая колбаска. Ее мы нарезали на ломтики, сделав множество бутербродов. Сверху положили по листу хрустящей капусты. Чаем с лимоном нас обеспечили офицеры штрафбата. Ух, как хорошо. Солнышко на небе, ветер умеренно прохладный, хорошая компания. Я даже позабыл на миг о своем позоре и поражении в пещерах.

Капитан Соловей привстал из-за стола и всмотрелся в небо.

— Меня глаза обманывают?

Мы посмотрели туда же, куда и он. В небе стремительно двигался истребитель.

— Не наши обводы. Турок что-ли? Чего он здесь делает?

— По тылам летал, сука. Отбомбился и возвращается. Как наши его упустили?! Он сейчас пролетит над Азовским морем и окажется на оккупированных территориях. Дрянь!

Не знаю, что на меня нашло, но я попытался сделать хоть что-то. Сев обратно за стол, я закрыл глаза и сосредоточился. О формах второй ступени я даже и не думал. Они бесполезны. Нет. Я попытался ухватить пролетающий над нашими головами истребитель волей. Представив огромную руку из