Гесериада - Автор Неизвестен -- Мифы. Легенды. Эпос. Сказания

— Ладно! — говорит буйвол. — Раз так, то вот же тебе, чтоб уж завтра ты меня больше не смел догонять! И с этими словами он выронил Гесеру на лицо свой помет, величиною с гору, и ушел.

Встрепенувшись чуть свет на заре Гесер-хан, государь десяти стран света, сбросил с себя помет, величиною с гору, и завалил этот помет все поле. Встал он, вскочил на ноги, смотрит: его вещий гнедой конь обратился в паршивого гнедого жеребенка-третьяка без гривы и хвоста, а тридцать его белых с изумрудами стрел обратились в тридцать голых стрел без перьев.

— Где же были вы все мои бодрствующие на небе, пока вот что натворил бодрствующий над человеком? Что вы все наделали, вы все, и всякие мои гении-хранители, и вы, три мои победоносные сестрицы! Вот пришел буйвол-зверь, слизнул хвост и гриву у вещего моего гнедого коня и обратил его в паршивого жеребенка-третьяка. Слизнул оперение у тридцати моих белых стрел с изумрудами и превратил их, и оставил мне тридцать белых моих стрел в виде детских стрел без перьев! Так говорил он, и вот птицей-кукушкой прилетели три его победоносные сестрицы, гении-хранители:

— Родной мой, коли хочешь плакать — ворочайся домой! Разве мужество не в соревновании, разве женственность не в слабости? Если берег не обваливается — значит, он скалист. Если муж не сбивается с пути — значит, сердце в нем сокровище бронзокаменное. Вот я несу тебе мешок овса, которым надобно кормить вещего гнедого коня, чтоб отросли у него грива и хвост; вот я приношу тебе ламой благословенной еды, вот я несу тебе и оперенные тридцать твоих белых стрел с изумрудами. Посмотри-ка, хуже ль они прежних или еще лучше стали?

Посмотрел он: стрелы стали как будто еще лучше прежних. Воткнул он в колчан свои тридцать белых стрел, отведал благословенной своей еды, с утра и до вечера трижды в день покормил своего вещего гнедого, стростил ему гриву и хвост. И пускается Гесер-хан в путь, по следу буйвола, обратясь к вещему своему гнедому с такими словами:

— Ах, вещий мой конь гнедой! Или должен ты обскакать зверя-буйвола, или, если не обскачешь, я обрежу твои четыре копыта, взвалю себе на спину седло и узду и ворочусь домой!

Отвечает ему вещий конь гнедой:

— Ах, государь десяти стран! Справедлив наказ моего Гесер-хана. Коль обгонять зверя-буйвола, так я обгоню его, но и ты пускай стрелу так, чтобы, угодив в белое пятно на лбу буйвола, она вышла из правого бока! Если же ты промахнешься, то я, лягнув задними ногами, сброшу тебя и умчусь к небесным твоим сестрам!

— Ладно, пусть будет так! — говорит Гесер-хан, трижды хлещет коня своей волшебной плетью по правой ляжке и мчится. Рассердившись на Гесера, гнедой конь взметнул Гесера по поднебесью. Еле переводя дух, говорит Гесер:

— Ах ты, вещий гнедой мой конь! Уж не сокол ли ты или ястреб, который преследует гуляющего в небе сизо-пегого журавля? Лучше бы, однако, попросту, бежал ты, мой милый, по Златонедрой Земле. Спускается он тогда на златонедрую поверхность и на скаку так расколачивает целину вглубь к ядру ее, что над Гесеровой головой летят от нее комья.

— Ах ты, вещий мой конь гнедой! Уж не крот ли ты иль хорек, который целину буровит? Ах, если б ты, однако, попросту бежал вскачь по Златонедрой Земле да вышел навстречу тому, кто нам надобен!

Мчится конь по-над златонедрой поверхностью и выходит навстречу зверю-буйволу. При помощи своего вещего гнедого Гесер-хан стреляет почти в упор, и стрела его так угодила в белое пятно на лбу буйвола, что вышла наружу через правый бок. Пронзив буйвола стрелой, соскакивает он со своего вещего гнедого, бросает его, подбегает к буйволу и, отрезав от хвоста его три звена, засовывает в рот.

Три его победоносные сестрицы сходят с неба, благоволивши явиться в материальном своем теле:

— Милый ты, наш соплячок! Что и говорить: нападать ты — богатырь, стрелять — мастер; но бросать вдали своего вещего гнедого и пешим отходить — дурак, а прежде всех кромсать и себе в рот совать — обжора! Хорошо было бы тебе принести мясо этого буйвола в чистую жертву всем небесным своим покровителям, и трем своим победоносным сестрам, и всем вообще многочисленным своим гениям-хранителям; и всех их пригласить отведать!

— Справедливо замечание моих сестриц, — отвечает Гесер. — Не знаю, чего я больше хотел: есть или мстить? — И он принес буйволовое мясо в чистую жертву всем небесным своим покровителям, попотчевал их, каждого по чину его.

Когда же, затем, Гесер собрался ехать дальше, говорят ему три его победоносные сестры:

— Милый наш соплячок! Дальше отсюда, в шимнусовой земле, будет всякая худая и грязная нечисть: мы уж не пойдем, поезжай ты один! Будешь ехать до тех пор, пока не встретится по пути Чертова речка, Албинту-гол, оборотень шимнуса: кажется, будто по ней, вотще шумя и воя, все время плывут лошади, люди и скалы; там произнеси ты: «Гуру-сояга!», трижды ударь вещим своим кнутом и переезжай. Далее, затем, будут две скалы, оборотни шимнуса, которые имеют свойство захлопываться. Ты сам, родимый, придумай хитрость, как пройти мимо них, и вообще в дальнейшем ты сам взвешивай свои поступки.

Сказав это, они отстали, а государь десяти стран света, Гесер-хан, поехал дальше и действительно подъезжает к Чертовой речке, Албинту-гол:

— Верно сказали сестрицы! — и, произнеся «Гуру-сояга!», он трижды хлестнул своим волшебным кнутом и перешел.

Подъезжает он далее к двум скалам, оборотням Мангуса:

— Это и будут, — думает он, — те две скалы, о которых говорили сестрицы!» И превратил он своего вещего гнедого коня в шелудивого третьяка, а себя — в поджарого простолюдина и, подойдя к скалам, стал с нарочитым притворством говорить такие слова:

— Эх, как прекрасно должны смыкаться эти две скалы! Так-то оно так, но неужели они возьмут да тотчас же и сомкнутся при виде меня, жалкого простолюдина и шелудивого третьяка, пришедших из тибетской земли? В том ли их природный талант и наука? Вот у нас в Тибете скалы умеют смыкаться и убивать человека с расстояния друг от друга в день пути, или по крайней мере в полдня пути между ними. Уй, однако, лучше пойду я назад, умереть со страху!

Тогда две скалы рассуждают:

— Правильно говорит