Настроение — Песец - Инди Видум

Ограду целителей преодолевали так же Ступенями, но окончательно я поверил, что все получилось, когда мы забросили безвольное тело в транспорт на Изнанке.

Глава 18

Когда мы вышли с Изнанки под защиту Строительного тумана, обнаружили, что ситуация снаружи поменялась. Нас окружала большая группа чужих дружинников с огнестрелом и артефактами на изготовку. Наша машина, рядом с которой лежало тело водителя, стояла с распахнутыми дверцами. Запустив Поиск точек Жизни, я определил, что все наши дружинники, даже валяющийся на снегу водитель, были живы. Но если мы не поторопимся, он и замерзнуть может.

— Прохоровские, — уверенно сказал Греков. — Неужели наших поубивали?

Фадеев валялся у нас в ногах, но о том, что замерзнет и он, я не переживал — с него мы собирались получить информацию, и получим ее, даже если он будет при смерти. А вот здоровьем своих людей надо было обеспокоиться.

— Наши живые, без сознания, похоже, — пояснил я ситуацию и почти сразу обнаружил Юлианну, которая стояла немного в стороне, в окружении телохранителей. — Действительно, прохоровские. Вон княжна. Она же вроде нацелилась на Павла Тимофеевича? Зачем тогда на нас нападать?

— Она не из брезгливых, — заметил Греков. — Если есть возможность повлиять на решение не совсем законными методами — повлияет.

— Многовато их… — заметил Шелагин.

Глюк согласно заворчал. Ему тоже показалось не совсем правильным лезть всего втроём на такую толпу.

— Думаешь, не справимся? — удивился Греков.

— Справиться-то справимся, но какой ценой? Трупы будут.

— А нам не всё равно?

— Не всё. Официально Прохоровы нам войну не объявляли. Наших людей не убивали. Скорее всего, воздействовали чем-то усыпляющим. Наверняка действовала одна Юлианна. Толпу бы наши не подпустили.

— Да уж, от княжны соседнего княжества, приезжающей к нам с дружеским визитом, такого не ожидаешь. Точно войну не объявляли?

— С отцом свяжусь сейчас. Но если бы объявляли, они с нашими людьми не церемонились бы.

Шелагин-младший набрал Шелагина-старшего и с ходу спросил:

— Отец, нам Прохоровы войну не объявляли? … Точно нет? Тогда это инициатива лично Юлианны. … Нет, ничего серьезного. Размышляем, как реагировать. Скоро вернемся. Всё, пока.

— Значит, не объявляли — вздохнул Греков. — Может, мы объявим? А что? Немотивированное нападение их дружинников. Пусть выкуп платят за ту же Юлианну.

— Думаешь, заплатят? — хмыкнул Шелагин. — Да Прохоровы рады будут от нее отделаться. Если мы совершим глупость и захватим Юлианну, она у нас останется навсегда.

Тем временем княжна проявляла все признаки нетерпения: переминалась с ноги на ногу, кривила губы, постоянно спрашивала что-то у стоящих рядом охранников. Взгляд от Строительного тумана она не отводила. Хорошо, что я догадался его поставить, и вообще, на редкость многофункциональное заклинание оказалось, подходящее не только для строительных работ.

— Можно противников отправить в целительский сон, — предложил я. — Из невидимости вполне реально. Один минус: я массовым не умею, как Живетьев.

— А если мы сначала оглушением? — уточнил Греков. — У меня оно активно. Саш, у тебя как?

— У меня тоже.

— Во, идеально. Скрытность есть, оглушение отработаем. Потом Илья всех в сон по очереди отправит. Как идея?

— Я на вас Невидимость скастую, — решил я. — В Скрытности можно заметить, в Невидимости — нет, если не применять специальные средства.

— Еще лучше, — обрадовался Греков. — Усыпишь — и оставим их здесь. Даже артефакты забирать не будем, если уж Саша так боится, что нам всучат Юлианну.

— Я бы тоже испугался, — поддержал я того, кто был моим отцом. — Юлианна — не просто не подарок. Она реально наказание.

Мы распределили противников, я сунул Глюка за пазуху и наказал сидеть тихо. Не знаю, понял ли он, что от него требуется, но глухое ворчание, которое пока заменяло рык, прекратилось, а сам щенок замер.

Отработали мы четко. На нашей стороне была неожиданность и не такое уж большое количество противников. В сон я отправил всех, кроме Юлианны. Для подстраховки с нее Греков собрал все артефакты, сказав, что личная магия княжны нам не опасна.

Тем временем я занимался подготовкой к отъезду. Снял Строительный туман, загрузил в багажник машины Фадеева, предварительно обновив целительский сон и на всякий случай связав, и занялся нашими дружинниками. Как я и предполагал, они были без сознания. Состояние это напоминало целительский сон, но явно было вызвано заклинанием из раздела ментала. Заклинание мне удалось снять, и наши люди начали приходить в себя, но довольно медленно. Юлианна очнулась от оглушения даже раньше, чем я оказал помощь последнему.

— Александр, как вам не стыдно, — слабым голосом сказала она. — Напали на слабую девушку.

Если следовать букве, то напал на нее и оглушил я, и не могу сказать, чтобы это вызвало у меня хоть какое-то чувство стыда. Шелагин неудобства тоже не ощутил. Возможно потому, что Юлианна, не успев выйти из состояния оглушения, сразу начала пытаться воздействовать на княжича менталом.

— А что оставалось делать, Юлианна, если группа под предводительством слабой девушки напала на моих людей и ожидала нас с оружием в руках явно не для того, чтобы поздороваться и пожелать счастливого пути.

— Вы этого теперь не узнаете. Возможно, именно ваши люди напали на моих и нам потребовалось защищаться.

— Врет она, — слабо сказал наш водитель. — Ее кортеж около нас остановился, она сама подошла. Я регистратор не выключал. Можно посмотреть запись. И то, как она нас всех вырубила.

Однако, насколько у Юлианны продвинутый ментал и насколько плохие артефакты у нашей охраны. Нужно выдавать тем, кто нас сопровождает что-то поприличнее, а то так на настойках для успокоения нервов разоришься.

— Зачем нам нужна запись? Александр, неужели вы не поверите моему слову? — Юлианна улыбалась, притворяясь нежным и слабым оранжерейным цветочком. Или цветочной феей — сущностью столь эфемерной, что ей нет дела до приземленных выяснений отношений. — Слову княжны? Мои близкие могут оскорбиться.

То, что ментал не сработал, она поняла и теперь бросала косые взгляды на нас с Грековым, прикидывая, удастся ли воздействовать на нас. Потом на меня смотреть перестала — видно, вспомнила, что я успешно сопротивлялся ее заклинаниям, когда мы общались один на один.

— Говорят, вам даже родные братья не верят, — вклинился в разговор Греков.