Жись как она есь. #ТекстЫ среднего возраста про любовь, бородатого мальчика, женщин и счастье. То, что вы и сами знали, но боялись сказать - Сергей Леонидович Жерихин

Что бы я ни делал на сцене — вел ли мероприятие, выступал ли на собственном концерте, — я обязательно должен быть в новых носках.

Случился как-то концерт в Геленджике. Мероприятие вечером, утром я в аэропорту, и (о ужас) — нет в чемодане новых носков.

Но паника мною владела недолго. Я знал, что прямо в «Шереметьеве» есть чулочно-носочный рай в виде целого магазина с вышеназванной продукцией.

Сильно ранним утром, натянув шорты и футболку цвета морской волны, только белую, я довольно успешно слился с потоком вылетающих на юга-севера. (Вообще, находясь в обществе простых людей, я стараюсь не выделяться своими барскими замашками и никак не проявлять собственное аристократическое происхождение).

Зайдя за носками в описанный выше отдел, я обнаружил барышню-продавщицу пересчитывающей товар.

Утро раннее. Посетителей немного. Точней, один.

Безо всяких мук выбора взяв с полки необходимую мне пару следков (вы, кстати, знали, что некоторые особенно продвинутые люди называют их «кабриолетками»?!), я встал рядом с кассой в надежде поскорей оплатить покупку и свинтить за все еще не выпитым мною кофе.

Хозяйка нейлона и коттона безо всякого ко мне внимания продолжала раскладывать продукт.

Я ждал.

Повелительница бесшовных товаров и усиленных пяток в мою сторону даже не смотрела.

В какой-то момент мне пришлось самым пошлым образом кашлянуть. Дескать: «Мадам, я тут и млею».

Посмотрев на меня, как очень сытая львица на кабанчика, Алена (бейджик на пышной груди выдал мне имя чаровницы) произнесла:

— Мужчина, ну они вообще-то по тыщдвести…

Переместив свой взгляд с груди на лицо и немного подумав, я ответил:

— Да мне тут Нобелевскую премию… за разработки… со дня на день… А там с деньгами неплохо… Думаю — могу себе позволить. Один раз живем.

Гоготнув, Алена подошла к кассе и исполнила свой продавщический долг.

Судя по глазам — могла бы исполнить и супружеский, Нобелевка как-никак. Но я не взял. Меня ждали кофе и Геленджик.

#Националистические_штаны

Кабы у меня был родовой герб, девизом на нем было бы начертано: «Considerate locum ubi sit ut crap».

Это латынь.

Перевод: «Всегда найду, где обосраться».

История из докоронавирусной жизни.

Ношу я джинсы одной не сильно знаменитой, но глубоко мне подходящей скандинавской марки.

Марка эта известна (помимо того, что их джинсы прекрасно походят моей жопе, — это главное достоинство) еще и тем, что у нее (у марки, не у жопы) в поклонниках ходят ребята правых взглядов.

Еще раз: джинсы этой марки я ношу не из политических убеждений, а исключительно комфорта жопы для.

Прихожу в один огромный московский ТЦ, заранее выяснив, что там такой отдельчик есть. Более того, даже этаж заранее узнал.

Но там этаж — как мой родной Сургут. А марка, как я уже сказал, не сильно известная, и я понимал, что большой вывески там ждать не стоит.

Короче, решил уточнить у кого-то местного, где конторку искать. Гляжу — охранник. Я к нему.

Так мол и так. Ищу магазинчик. Не подскажете ли…

Но когда текст этот проговаривал, я понял, что название марки я начисто забыл. Оно для русского слуха действительно слегка затейное.

И случился у нас с стражем этажа вот такой диалог:

— А название?

— Не помню…

— Ну хоть чья фирма-то?

— Норвегия, — говорю, — или Швеция…

— Ну одежда молодежная или для тех, кто постарше?

— Ну как вам сказать… Одежда… она… такая… националистическая…

Охранник смолк. Я тоже. Он — от такой откровенности.

А я — от имени «Ицхак», которое неожиданно разглядел на его бейджике.

После случившегося у меня остались два вопроса:

1. Почему это вечно происходит со мной?

2. И почему Ицхак работает охранником?

И если про первое у меня есть кое-какие соображения, то насчет второго — ума не приложу.

Кстати, джинсы тогда тоже не купил.

#Делаю

Я помню, как было сделано первое в моей жизни радиошоу.

Сургут. 2005 год.

Мы начали создавать нетленку примерно в 11 утра.

Начали бы и раньше, но мой партнер, Саня Герус, опоздал на работу, так как был с похмелья.

Ориентировочно в 11:15 все детали были определены. Концепция понятна. Желание делать шоу крепло.

Где-то около полудня наш саундпродюсер Наташа «Сука звука» Важливцева, подвергшись давлению с нашей стороны, из говна и палок слепила нам пару джинглов для оформления программы, и мы окончательно решили, что Говарду Стерну пиздец, мы просто сотрем его.

Премьера пиздеца была назначена на 18:00 того же дня. И что характерно — она состоялась.

Примерно на тридцатой минуте эфира мы вспомнили, что не предупредили руководство о том, что на вверенной ему территории появилось новое шоу с незамысловатым названием «Разгон».

Приблизительно в 19:05 руководство позвонило нам на рабочий телефон само и попросило вывести себя в прямой эфир.

Как позже выяснилось, руководство в тот день ехало пьяное из Ханты-Мансийска.

В прямом эфире нам было торжественно объявлено, что мы, конечно, охуели, но в целом молодцы. Также руководство сообщило, что нам выписывают премию — по три тысячи рублей на каждое охуевшее лицо. Оно — руководство — выписало бы и по пять тысяч, но мы сказали, что Гагарин полетел в космос в 1963 году. Поэтому по три.

Сейчас все описанное, конечно, уже невозможно. Никто такого на радио не позволит.

Но мой подход к жизни не поменялся. От идеи до ее реализации очень короткий путь. В итоге получается не всегда качественно и не обязательно так, как задумывал.

Но в ответ на фырканье эстетов и экспертов, мол, «надо делать либо хорошо, либо никак», я окидываю взглядом мое личное кладбище идей и планов, которые я хотел сделать «только хорошо и никак иначе», а в итоге просто их похоронил.

Если ты можешь четко разделить в своей голове: «Я хочу это сделать хорошо, но сейчас надо немного подождать» и «Я просто ссу это сделать или мне лень» — ты молодец.

Я не умею.

Поэтому просто делаю.

#Спальники

Я живу в Москве ровно десять лет. Само собой, на первых порах сменил несколько адресов. «Алексеевская» — «Митино» — «Бирюлево Восточное».

Для тех, кто знает Москву, очевидно: каждый следующий район был хуже предыдущего.

Для тех, кто не знает, говорю: каждый следующий район был хуже предыдущего.

Когда я перебирался в Бирюлево, мои к тому моменту уже появившиеся знакомые москвичи сопровождали это словами «да ты йобнулся». Там, дескать, от метро далеко, экология говно, а преступность на уровне Гарлема.

Как ни странно, при такой заботе обо