Вор без имени - Илья Соломенный

— Ох, ну надо же-е-е! Какой воспитанный мальчик! — Она засмеялась, — Язык у тебя подвешен хорошо, это факт. Многим девушкам это нравится, а уж если научишься правильно им пользоваться… Но этого недостаточно!

Баронесса резко опустила руку, и камни на ней вспыхнули багровым светом.

— Мне плевать, кем ты был раньше. Чем занимался. Что делал, — Каждое слово она отчеканивала, будто забивала гвозди в крышку гроба, — Но ты живешь в Трущобах! На моей территории! Живи, мне не жалко. Однако… У меня есть уши и глаза повсюду, милый Краб. И они доложили мне, что ты уже несколько раз ходил 'на дело" — в другие районы, но это ничего не меняет!

Она наклонилась вперед, и я увидел, как её глаза сузились.

— Полагаю, ты хотел бы промышлять делами на улице? «Теневыми» делами? Или предпочтёшь стать рыбаком?

— Рыбаком, госпожа, я… Становиться не хочу.

Толпа снова негромко рассмеялась. Кто-то выкрикнул что-то одобрительное.

— Значит, хочешь быть с нами?

— Если позволите, госпожа.

Баронесса постучала пальцем по подбородку.

— Каждый «теневой» должен отстёгивать долю своему Барону. А если он этого не делает… Знаешь ли ты, какое наказание за это полагается?

Толпа замерла в ожидании. Где-то капля воды упала с потолка в бассейн, и этот звук прозвучал невероятно громко.

Камень силы под ключицей вдруг стал холоднее, будто реагируя на опасность. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

Я медленно перевёл взгляд на окровавленную воду вокруг платформы, где ещё плавали клочья одежды казнённого капитана. Хищные рыбы кружили внизу, их серебристые спины мелькали под мутной поверхностью.

— Догадываюсь, госпожа, — ответил я, заставляя голос звучать ровно, хотя сердце колотилось как бешеное.

Баронесса рассмеялась — её смех был резким, и в нём слышалась какая-то странная живость.

— О, нет-нет, милый, такое наказание было бы слишком суровым! — Она развела руками, и камни в её почерневшей кисти вспыхнули зелёным, — Иначе у меня в подчинении никого бы не осталось.

Толпа рассмеялась, будто это была шутка. Будто бы только что одного из них не отправили на корм рыбам! Так что… Я нисколько не расслабился.

Рано.

— Тогда… — я подбирал слова с осторожностью, — Позвольте узнать… Госпожа Баронесса… Как я могу исправить свою… Хм… Оплошность?

Баронесса слегка наклонила голову, её маска блеснула в тусклом свете.

— А ты интересный мальчуган, Краб… Мне нравится, как ты держишься. Без паники, но и без подобострастия, — Она сделала паузу, обводя взглядом собравшихся, — Хм… Ты похож на нас. Каждый из тех, кто выбрал Трущобы своим домом, пришёл сюда по своей воле. У каждого были на то причины.

Она медленно прошлась по краю балкона.

— Но раз уж ты здесь, раз уж спрашиваешь, раз уж хочешь жить, как «теневой»… То есть три правила. Те самые, что держат нас всех вместе.

Она подняла почерневшую руку, загибая пальцы:

— Первое: никогда не сдавай своих и не стучи властям. Второе: с каждой «работы» — четвертина в общак. Третье: никогда не обвиняй другого «теневика» без железных доказательств.

Я кивнул. Те же правила, что когда-то рассказал мне Рив — вот только теперь они звучали куда весомее.

— Я понял, госпожа, — сказал, чувствуя, как камень под ключицей слегка пульсирует.

Как будто… Одобряет?

Проклятье, да какое там «Одобряет»⁈ Я уже просто придумываю всякую чушь, лишь бы не свихнуться!

Баронесса улыбнулась — только здоровой половиной рта, и медленно провела пальцами по краю своей маски.

— Конечно, есть и другие правила, — продолжила она, и её голос стал чуть тише, — И наказание всегда зависит от проступка. Но я надеюсь, ты со временем во всём разберёшься. А пока… ты должен ответить за нарушение второго правила, милый Краб. Ты уже несколько раз работал в Вороньем гнезде. Три, насколько я понимаю?

Она испытующе посмотрела на меня, и я слегк покачал головой.

— Четыре.

— Ты мне нравишься всё больше и больше, — промурлыкала Баронесса, — Честность нынче не в почёте, но в редкие моменты… Впрочем, мы отходим от темы. Что-то я не припомню, чтобы с этих дел в общак поступали деньги.

Тишина на балконах стала ещё плотнее. Даже вода вокруг моей платформы будто замерла, и только лёгкая рябь от движения рыб нарушала её зеркальную гладь.

Я почувствовал, как камень Силы под ключицей слегка дрогнул — будто предупреждая.

Феррак, да неужели он и правда реагирует на… На что?

Ох, мне совершенно точно как можно скорее нужны учебники по магии!

— Я всё понял, госпожа, — сказал я, не отводя взгляда от Баронессы, — Если вас это не затруднит, то… Могли бы вы назвать сумму?

Уголки губ Баронессы дрогнули — ей явно нравилась моя прямотa.

— Один золотой.

Я сжал зубы. Это было куда больше, чем я реально должен. Но также я прекрасно понимал — это не просто долг. Это штраф, за то, что я не явился сам. Не представился, не попросился к ней под крыло. За то, что работал сам, и за то, что её людям пришлось меня искать.

Кто-то бы сказал, что это несправедливо, но…

Чего уж теперь поделать?

— Хорошо, госпожа. Я всё сделаю.

Она рассмеялась — звонко, почти искренне, но в этом смехе всё равно слышалась сталь.

— Пять дней, милый Краб. Не больше.

И выражение её лица мгновенно изменилось. Всё веселье испарилось, оставив только холодную, безжалостную реальность.

— И если не принесёшь… — она лениво махнула рукой в сторону воды, где ещё плавали останки капитана Дирка, — Ну, ты видел, что бывает с теми, кто меня обманывает. Но для первого раза… может, мы просто сделаем тебя калекой, и отправим просить милостыню. Или… — она наклонила голову, — … можешь просто валить из города.

Глава 16

Простая цель

С «приёма» у Баронессы прошёл всего день, а её образ уже въелся мне под кожу, как ржавчина в старую заклёпку.

Особенно рука женщины — почерневшая, с трещинами, из которых сочился ядовитый свет камней. Каждый её жест отдавался в воздухе лёгким гудением, будто под кожей жужжали металлические пчёлы…

А ещё этот взгляд… Холодный, как лезвие, но с искоркой чего-то… безумного. Не просто власти — удовольствия от своего положения!

Да, Баронесса однозначно была чокнутой. Интересно, это из — за магии? Из-за того, что Камни Силы сделали с её рукой? Из-за жизни в Трущобах? Или из-за чего-то другого?

Ответа у меня не было, но, какой бы чокнутой она ни была — эта женщина мне понравилась. Было в