Сломанный Свет - Нина Море

— А сам-то хорош! Поздравляю лично тебя, папаша! — усмехнулся Кир, возвращая объятие. — Как ваш Пашка?

— Год скоро, — с гордостью ответил Глеб. — Оставили с бабушкой и дедом, иначе дорогу бы нам всю расплакал. Но, блин, скучаю уже.

— Кстати, классное пальто, — потрепал Кир Глеба, за что получил его хитрую улыбку. — И где косуха, где порванные джинсы? Где «плохой парень Глеб»?

— Так ведь приходится соответствовать, — Глеб театрально сделал надменное выражение лица, усмехаясь.

— Ну конечно, начальник отдела, да в косухе!

— Да больше потому, что тесть — священник, — сказал с улыбкой Глеб и обернулся на свою жену, Серафиму, которая с Евой никак не могли наговориться и тараторили без умолку, уже что-то показывая друг другу в телефоне.

— Ты тоже счастлив, друг? — тихо спросил Кир в момент такой настоящей тишины.

— Да, Кир, до сих пор, как ненормальный, сохну по Симе. Не верю, что моя… — так серьёзно сказал Глеб. — Да и ты, вижу, счастлив.

— Не то слово…

Друзья посмотрели на своих жён. Каждый любовался своей. Ева и Серафима стояли рядом, держась за руки, смеялись и делились новостями. На щеках обеих играл морозный румянец, и казалось, что годы разлуки растворились в одно мгновение.

Из-за поворота послышались новые шаги, звонкий смех и гулкие приветствия.

— Вот и Артём! — сказал Кир, глядя, как по тропинке идёт высокий парень в меховой шапке, а рядом с ним девушка в бордовом пальто, весело жестикулирующая.

— Артём, как всегда, — хмыкнул Глеб, скалясь в улыбке. — Леонардо Ди Каприо наш… Ни одной девушки старше двадцати пяти!

Сразу за Артёмом и его спутницей подъехала машина Сашки с женой Алёной. Той самой, с которой у них было всё непросто… вернее, у неё с ним… точнее с его нечеловеческими аппетитами до нее. А теперь Сашка шёл к ним в числе счастливых людей. Друзья радовались, глядя на еще одну семью: спокойная, уверенная, с сияющей улыбкой и термосом в руках, Алёна, и деловитый, довольный Сашка с подарками.

— Кир! Ева! — крикнул Артём, обнимая друга. — Ну вы только посмотрите на них! Вот это да! Еще одна семья из рекламы счастья, или рекламы майонеза!

— Тише ты, громила, — смеялся Глеб. — Ева-то теперь особенная, ей волноваться нельзя!

Смех, хлопки по плечам, пожелания, поздравления… двор наполнился живым шумом и добрым гулом голосов.

Кирилл стоял чуть в стороне, наблюдая, как Ева смеётся, как Серафима бережно трогает животик Евы, как Алёна обнимается с ними, как снег тихо падает на их волосы. Он чувствовал — вот оно, настоящее: дом, друзья, семья, любовь. Всё, ради чего он когда-то шёл через боль, сомнения и огонь.

Из дома вышел отец Кира. Высокий мужчина, всё ещё с уверенно прямой спиной и с такой улыбкой, что сердце у Кира дрогнуло.

— Ну что, герои мои, — сказал он, разводя руки, — проходите! Самовар уже закипает, стол накрыт! Новый год встречаем по-нашему — с родными, да с самыми дорогими людьми!

Все засмеялись, зашумели, стали помогать заносить коробки, подарки, сумки. Ева держала корзинку, Кир шёл рядом, обняв, придерживая подарки.

— Ну что, мой Свет, — тихо произнёс он, глядя на неё. — Начинается новый год. Новый этап.

— С тобой, — улыбнулась она. — Значит, он обязательно будет счастливым.

Снег медленно падал, звенел мороз, из окна тёплым светом лился уют. Скоро зазвенят бокалы, запахнет мандаринами и корицей, и кто-то включит музыку, под которую Ева и Серафима опять рассмеются.

И Кир подумал, что, возможно, счастье — это вовсе не громкое слово. Счастье — это дом, друзья, смех и тёплая рука, лежащая в твоей. И маленькое сердечко под этой рукой, бьющееся в такт жизни.