На руинах Империи - Татьяна Николаевна Зубачева

– Так, с вами всё ясно. За стол, игроки, – скомандовала Женя.

Этот ужин Эркину дался легче. Он вообще легко ко всему привыкал и приспосабливался. Иначе рабу не выжить.

– Эркин, мне тут дрова предложили купить. Наши уже на исходе. И недорого.

Он выжидающе поднимает на неё глаза. Он уже знает, что недорогие дрова – это очень серьёзно, а что в сарае осталось всего ничего, сам сегодня утром видел.

– Только почему недорого. Их не только колоть, их пилить ещё надо. Привезут, свалят и уедут. А пилить и колоть…

– Нанять надо, – перебивает он её.

– Это кого же я найму?! – не разобравшись, сразу возмущается Женя. – И это сколько с меня за такую работу слупят?!!

– Меня, – спокойно отвечает он. – Меня и наймёшь. И я днём смогу работать. Я же нанятый. А о плате, – он делает хитрую гримасу, – о плате договоримся.

Женя мгновение смотрит на него, полуоткрыв рот, а потом, сообразив, начинает безудержно хохотать.

– Так покупать? – спрашивает сквозь смех Женя.

– Покупать, – решительно кивает Эркин, встряхивая влажными волосами. – Когда их привезут?

– Этот тип обещал завтра зайти договориться.

– Завтра так завтра, – Эркин неожиданно для себя зевнул.

– Нет, я завтра договорюсь только, – стала объяснять Женя и махнула рукой, – ладно, давай ложиться. Поздно уже.

Он кивнул, с трудом удерживаясь, чтобы не заснуть прямо за столом. Как Алиса.

Тетрадь четвёртая

Джексонвилл

Дрова привезли через неделю, в воскресенье, в тёплый пасмурный день. Эркин с утра уже покрутился на рынке, кое-чего перехватил и к нужному времени, независимо поглядывая по сторонам, подошёл к дому.

Он успел вовремя. Грузовик уже стоял у калитки, и Женя торговалась с шофёром. Эркин остановился в пяти шагах, и Женя, скользнув по нему взглядом, решительно закончила спор:

– Нет, и ещё раз нет. Мы договорились о подвозе и разгрузке. Вот и разгружайте.

– Но, мисс…

– Нет. Вот, – она будто только сейчас увидела Эркина. – Вот он вам и поможет, – и взмахом руки подозвала смиренно стоявшего в нескольких шагах индейца.

Шофёр сплюнул и пошёл открывать борт.

Слова о помощи были только словами. Основная работа, конечно, досталась Эркину. Он и перетаскал на себе тяжёлые, в человеческий рост длиной, брёвна во двор к сараю. Шофёр только скатывал их из кузова к нему на плечи.

Когда с этим было закончено, и грузовик уехал, Женя вышла с ключом и открыла сарай. Она хотела остаться, но Эркин взглядом попросил её уйти – ещё увидит кто, а Женя ведь совсем не умеет смотреть на раба как положено белой госпоже – и не спеша взялся за работу. Распахнул дверь сарая и подпёр её камнем, снял и повесил на угол двери куртку, закатал рукава рубашки, вытащил из сарая козлы, пилу и топор. Так же основательно установил козлы, попробовал их. Держат. И крякнув от натуги, взвалил на них первое бревно.

Работать одному двуручной пилой нелегко. А когда дерево сырое, совсем погано. Пила негодующе взвизгивала, застревая в сырой древесине. Он высвобождал её, заводил заново в распил и продолжал работу. Не Жене он бы за такую работу не взялся.

Неслышно сзади подошла Женя.

– Давай вдвоём, – тихо предложила она.

Он обернул к ней исказившееся бешенством лицо, но голос его был спокоен и почтителен.

– Не беспокойтесь, мэм, всё будет сделано, как следует.

Она поняла и ушла. А он снова продолжил войну с бревном и пилой.

Тяжело ударился о землю первый отпиленный чурбан. Эркин передвинул бревно, выругался вполголоса и наложил пилу.

– Бог в помощь.

Эркин вскинул голову и медленно выпрямился. Возле калитки стоял высокий белобрысый парень в рабской куртке и, улыбаясь, смотрел на него. Белый и в рабском?! Эркин упёрся обеими руками в бревно и очень спокойно тихо спросил.

– Ну и что?

Негромкий ответный вопрос был настолько неожиданным, что его даже шатнуло.

– Напарником возьмёшь?

Парень улыбался, но глаза его не смеялись. И Эркин узнал это выражение голодной надежды. А парень, видимо, принял его молчание за согласие, и, поставив на землю деревянный ящик с ручкой – Эркин знал, что в таких обычно носят всякие инструменты, – быстро подошёл к козлам и взялся за вторую рукоятку пилы.

– Пошёл?

Эркин молча потянул пилу на себя, и, удерживаемая умелой рукой, пила запела, вгрызаясь в дерево. На сапоги брызнули струйки опилок.

– Третий день без жратвы, – быстро говорил парень знакомой тихой скороговоркой. – Просить не умею, воровать не хочу. Ты как подрядился? За деньги или жратву?

– По-всякому, – нехотя разжал губы Эркин.

– Деньги твои, еду пополам, – быстро предложил парень.

Их глаза встретились, и Эркин кивнул.

Дальше они работали молча.

Работал парень ловко, и видно, что ему пила не в новинку. Они заканчивали второе бревно, когда к ним подошла Женя.

– Так, – спокойно сказала Женя. – А второй откуда? Я с одним договаривалась.

Парень так и застыл, и Эркин понял, что говорить придётся ему.

– Это напарник мой, мэм, – он смотрел прямо в лицо Жени, надеясь, что она его поймёт, и что никто другой не заметит его дерзости. – Вместе работаем.

И после его слов парень вскинул голову и тоже посмотрел Жене в лицо.

– Не извольте беспокоиться, мэм, всё будет в лучшем виде.

И тогда невольно усмехнулся Эркин: все подёнщики одинаковы.

– Двойной платы не будет, – строго сказала Женя.

– Поделим, мэм, – незаметно подмигнул ей Эркин и уже парню. – Давай что ли, пошёл.

– Спасибо, – тихо сказал парень, когда Женя ушла.

Ни один белый никогда бы так не сказал, только свой, и Эркин ответил ему уже как своему.

– Спасибо после еды будет.

А парень тихо, не прерывая работы, говорил.

– Я койку у одной снимал, не здесь, в другом городе. За работу. А у неё муж из армии вернулся. Я сразу и без жилья, и без работы. Рвать когти пришлось. Вот третий день и маюсь.

– За работу снимал – это как? – заинтересовался Эркин.

– А просто. По хозяйству мужской работы много. Вот за ночлег я ей и чинил, и дом обихаживал, и всё такое. А она и постирает, и приготовит, чтоб горячего поесть, с устали горячее надо. Но жратва моя, и за стирку платил, ну и ещё…

– Ага, – Эркин с интересом посмотрел на парня. – И в койке работал?

– Обошёлся. Не нужна она мне на хрен, я так не договаривался.