Повелитель теней. Том 2 - Лариса Куницына

— Не повезло ребятам, — заметил Москаленко. — Если б Дезире достался Ивану, тот бы ещё мог выйти во второй тур, но Фарид против него не потянет.

— Фарид ни против кого не потянет, — пожал плечами Карнач. — Если опять не пристукнет тихонько завтра какого-нибудь бедолагу, нам придётся скидываться на выкуп его доспехов и коня.

— Да по любому пришлось бы. Ване против де Брассера тоже не устоять.

— А Юра? — спросил Хок, с тревогой посмотрев на своего астронавигатора.

— Посмотрим, — пробормотал Карнач.

Первыми на ристалище выехали барон Малар из луара Синего Грифона и рыцарь из Магдебурга фон Шлоссер. Первая сшибка закончилась тем, что Малар сломал копьё о нагрудник своего противника, а во второй вышиб его из седла и уехал победителем под радостные крики толпы.

Второй парой оказались молодой Раймунд и барон Аллар. Уже первая сшибка закончилась для графского отпрыска плачевно, и оруженосцы увели его под руки с ристалища, в то время, как его соперник доставил себе удовольствие проехаться вдоль трибун, наслаждаясь приветственными криками и улыбками дам.

В третьем поединке высокий и статный Бертран Нуаре с честью выдержал две мощные атаки графа де Монфора и даже сумел ударить его в нагрудник, сломав копьё. Однако третий раз выдержать удар затуплённого копья опытного бойца ему не удалось, и он рухнул на песок ристалища под горестные стоны дам.

Затем на ристалище выехали Иван Валуев и де Брассер. Их кони помчались навстречу друг другу и оба копья сломались от ударов в щиты. При второй атаке де Брассеру удалось лишь вскользь задеть нагрудник гвардейца, а сам он получил мощный удар по шлему, но всё же удержался в седле. И третью атаку Иван завершил столь же успешным ударом в нагрудник старого рыцаря и, хоть не смог выбить его из седла, получил победу по очкам. Этот неожиданный исход вызвал больше свиста в адрес недавнего фаворита турниров, чем криков одобрения его молодому обидчику, но в этом шуме всё же можно было расслышать радостные голоса его друзей, восхвалявших победителя.

Дезире Вайолет выбил Фарида Аль-Сафара из седла на второй сшибке и тот остался лежать на песке. Нахмурившись, де Сансер подъехал ближе и увидел вытекающий из шлема ручеёк крови. Спешившись, он остановил состязания и объявил, что для решения исхода поединка необходимо осмотреть раненного. Если выясниться, что рана причинена противнику Вайолетом, он будет признан проигравшим, если это следствие падения, то победа останется за ним. Карнач с трудом удержал Игната от того, чтоб перескочить через ограждение и броситься к раненому Фариду. Однако тот неожиданно пошевелился и, приподнявшись, снял шлем. Стащив с руки латную перчатку, он вытер окровавленные губы и что-то сказал главному судье. Тот кивнул.

Расстроенный Дезире, который стоял в отдалении, с явным сочувствием смотрел на своего противника. Вернувшись в седло, барон де Сансер объявил победителем кавалера Вайолета, тот сразу вздохнул с облегчением и уехал. Фарид, немного пошатываясь, ушел сам, опираясь на плечо оруженосца.

На ристалище тем временем появился принц Жоан и его противник барон де Морен. Похоже, и он разделял мнение Ивана о необходимости бережного отношения к наследнику престола, что не помешало ему методично довести счёт до возможных шести очков и выиграть победу. Обернувшись к главной трибуне, Хок увидел, как помрачнел король и резко оттолкнул нагнувшегося к нему с комментариями Монтре.

Наконец, подошла очередь Булатова. Его противник барон Ренар-Амоди держался уверенно и, судя по приветственным крикам, был любимцем публики. Противники разъехались в стороны и помчались по ристалищу. С громким треском раскололись оба копья, и Ренар-Амоди вылетел из седла, вызвав бурю в толпе зрителей и на трибунах. При этом Булатов, несмотря на то, что об него только что сломали копьё, с достоинством поклонился в сторону центральной трибуны и главному судье и покинул поле боя. Его противник оттолкнул прибежавших ему на помощь оруженосцев и поднялся на ноги. Уходя, он снял шлем, и, судя по тому, как он недоверчиво качал головой, ему и самому такой исход казался странным.

— Ничего себе заявочка! — расхохотался повеселевший Игнат. — Выбить такого опытного рыцаря из седла в первой сшибке!

— Возможно, барон недооценил его, как новичка, — пожал плечами Карнач.

— Ну, его и переоценить сложно, — усмехнулся Хок.

Последними в этом туре на ристалище появились рыцарь Синего Грифона Тиндел и барон Делвин-Элидир. По сравнению с внушительной фигурой противника закованной в стальные латы, изящный барон в своих украшенных золотыми узорами доспехах казался изысканной и хрупкой игрушкой. Однако по тому, как он уверенно развернул коня в сторону противника и принял из рук Аледа копьё, было видно, что такие поединки для него вполне привычны. И следом почти в точности повторился предыдущий поединок, только барон умудрился с такой силой ударить алкорца по шлему, что его копьё разлетелось в щепки, а тот откинулся назад и, проскакав так какое-то время, всё же съехал с седла. Упав на песок, он тяжело развернулся и поднялся на четвереньки. А барон тем временем снял шлем, наблюдая за своим противником холодными, как лёд, зелёными глазами.

— А он реально крут, — заметил Хок, наблюдая за своим новым приятелем. — Этот парень рядом с ним — гора, и удар, я уверен, был ещё тот, а у него ни один мускул не дрогнул.

Барон де Сансер под неимоверный рёв толпы провозгласил победу барона Делвин-Элидира, а король Ричард тем временем улыбнулся и, обернувшись к только что появившемуся рядом мрачному сыну, ткнул пальцем в сторону победителя, видимо, показывая ему, с кого нужно брать пример.

В перерыве между турами, пока рыцари отдыхали, а те, кто вышел во второй тур, приводили в порядок доспехи и оружие, на ристалище выехали на осликах шуты и развлекали публику шуточным поединком. Потом появились певцы с лютнями и исполнили трогательную балладу о героических победах в турнирах молодого короля Армана-Миротворца, которые он посвящал прекрасной королеве Элеоноре. Тем временем слуги засыпали песком немногочисленные кровавые пятна. К друзьям присоединился Фарид, у него распухла щека и заплыл глаз.

— Этот гад выбил мне зуб, — пожаловался он, — но при этом проявил милосердие, отказавшись от трофеев.

— Зуб у тебя вырастет, пусть и не сразу, — поучительно произнёс Игнат. — И выбил ты его себе сам, свалившись с коня так ловко, что никто другой такой трюк повторить бы не смог даже после долгих