Сын Толстого: рассказ о жизни Льва Львовича Толстого - Бен Хеллман

Англичане отреагировали тогда на этот выпад громким и самодовольным смехом, и Льву оставалось лишь стиснуть зубы.

Выслушивать шовинистские словоизвержения сына приходится и Софье Андреевне. Для России война имеет огромное значение, поскольку победившая сильная Россия – это гарантия длительного мира. А если смотреть вперед, открываются еще более важные цели. На самом деле Россия призвана объединить человечество, ни больше ни меньше. В ближайшие семь или восемь тысячелетий (!) Россия подчинит себе весь мир и будет использовать положение гегемона, чтобы развивать моральные и духовные качества других народов. Китай, Япония и Корея – важное поле деятельности для «белых людей» в главе с Россией, которой достанется культурная миссия.

Софья Андреевна шокирована. Толстой тоже. Сын словно сошел с ума. В том, что у него так разыгралась фантазия, виноваты болезнь и жара? Лев немедленно сдается. Да, египетская весна стала причиной его морального падения, но потом он пришел в себя, уверяет он отца в письме. «Простите мой идиотский патриотизм. Вы совершенно правы: война – это безумие».

От военной службы Льва освободился в 1892 году по состоянию здоровья. Ему теперь тридцать пять. Воевать с оружием в руках он решительно не может. Но еще в Египте он задумывается об альтернативе – стать военным корреспондентом. Толстой отговаривает. Но Льву идея нравится, хотя как отец семейства он должен оставить последнее слово за супругой.

В месяцы, проведенные на Черном море, Лев думает о войне денно и нощно. Он чувствует вину за то, что остается в стороне от происходящего и не разделяет страдания других, и огорчается оттого, что воюющие не осознают ужаса войны. Люди ожесточились, мораль и доброта под угрозой. В этой войне со всей очевидностью никто не сможет победить.

Он соглашается с отцом: только истинная вера способна освободить человечество от войн. Но сейчас необходимы более быстрые решения. Нужны истинно верующие правители, политики и дипломаты. Если лидеры будут мудры и моральны, война легко закончится мирными средствами. Вина России в том, что она действует против морали и борется с более слабым народом. Нужно идти на уступки. Лев великодушно предложил отдать Японии то, что она хочет, – Порт-Артур и Маньчжурию. А шведы равным образом могут забрать Финляндию, если хотят. Война – это исключительно смерть, разрушения и страдания. Россия победит мудростью и разумными решениями, а не оружием. А после Русско-японской войны будет сделано все возможное для предотвращения будущих войн.

Все это Лев излагает отцу в письмах. Такие слова и идеи радуют. Но длится радость, увы, недолго.

Проведя в крымской Алупке пару месяцев, в начале июля Лев с семьей приезжает в Ясную Поляну. Дора с детьми и обеими нянями срезу же едет дальше в Швецию, а Лев хочет на какое-то время задержаться у родителей. И если Доре в Ясной Поляне больше не нравится, то Лев все сильнее ощущает, что его место именно здесь. Если бы Дора не предпочитала Петербург и Швецию, он бы мог прожить в родовом имении до конца своих дней.

Встреча с отцом проходит тепло. Нежное объятие не оставляет сомнений в том, как на самом деле отец относится к сыну. После партии в лаун-теннис Лев показывает отцу фотографии из Египта – и одновременно исповедуется. Египет оказал на него чудовищное влияние. Он обнищал духовно, физически и ослаб умственно. Но сейчас он снова начнет закалять характер.

Через десять дней, проведенных дома, от эйфории не остается и следа. Судя по странице дневника, переменилось все:

Тяжелая, трудная здесь жизнь для человека, который ищет правды. Жизнь в Ясной Поляне полна лжи и зла, и несмотря на то, что ее хозяин искренно проповедывает христианство, он живет в ужасающем язычестве, несмотря на то, что он проповедует простоту и лишение, он живут в страшной роскоши и богатстве. Полный дом слуг, обжорство, праздность, суета сует.

А братья – Андрей и Михаил! Что о них можно сказать! Теперь Лев явно видит, что они материалисты, они полноценные язычники без каких бы то ни было духовных интересов!

У Льва как будто открываются глаза, и латентная агрессия по отношению к отцу разгорается с новой силой. Он критикует Толстого за то, что тот довольствуется «проповедями» и не действует. Живет замкнуто, в мире собственных идей, и занят только собой. Отрицая всякое общественное устройство и не предпринимая никаких попыток изменить внешние формы жизни, он стоит в стороне от настоящего.

Еще неделя, и решение принято: пока хозяин здесь не он, в Ясную Поляну он ездить не будет. Он здесь не развивается как личность. Если приезжать, то только на короткое время. А пока Лев находит утешение:

Но если Бог во мне, то мне никто больше не нужен, хотя это и грустно. Как это радостно и ясно. Я всюду с Богом, и чем меньше мне мешают быть с ним, тем мне легче, и лучше, и радостнее.

В августе младший брат Андрей уходит на войну добровольцем. Решение было принято сразу после объявления войны. Вместе с Софьей Андреевной, Ильей и Михаилом Лев прощается с Андреем в Тамбове. Оттуда брат отправляется поездом на восток. На лицах у всех провожающих горе и слезы. Проходит около двух месяцев, и Андрей возвращается – с легким ранением и Георгиевским крестом на груди. Награду он получил за то, что ходил в разведку и верхом на лошади перебрался через сибирскую реку.

Лев снова колеблется. Может, все же отправиться на фронт? На сей раз его решительно отговаривает друг Суворин. После беседы с отцом (они уже снова общаются) Лев твердо решает выбросить из головы эти мысли.

В сентябре семейство воссоединяется в доме на Таврической улице. Письма Доры к родителям свидетельствуют о безмятежном существовании, вопреки войне: «Наконец-то я дома, за любимым письменным столом… ваша Дора счастлива… я живу… мне так весело… ваша („дурочка“) Dora». Приглашения, развлечения идут чередой. Приходят и уходят гости. Лейб-медик, член Императорского медицинского совета Лев Бертенсон, пользовавший Чайковского и Толстого, контролирует состояние здоровья Доры, нанося ей частые визиты. На праздники Дора дарит доктору подарки, среди прочего изящный вязаный плед, и Льву не удается скрыть ревность.

Вместо несостоявшихся репортажей с фронта собираются высокопатриотичные статьи, которые выходят в «Новом времени» под общим заголовком «Мысли и жизнь». Лев прочит России «светлое, бесконечно радостное время». Следы усталости от войны и пессимизма наблюдаются только в среде образованных классов. Народ же, напротив, понимает значение войны и