Целитель - Gezenshaft

Вот и я стоял на ветру, внимательно глядя, чтобы никто не остался, благо что память позволяла не вести доскональные списки и сходить с ума от этой круговерти учеников в самых разных одеждах, мантиях там, шарфах, шапках и вообще… Разумеется, никто из них не спешил засветиться предо мной — куда там, не до этого!

Как только все сели, я, в числе прочих старост факультетов, сел на поезд и мы быстро ушли в первый вагон, предназначенный как раз для старост.

— Ах, как я устала! — тут же выдохнула Пэнси, с удобством устроившись на диване рядом с окном.

Остальные ребята были полностью с ней согласны, рассаживаясь кто где. Никто не спешил наливать себе чай, доставать какие-то книги или ещё чем-то занять себя.

— Коллеги, — с улыбкой начал разговор Гольдштейн, взъерошив свои кудрявые светлые волосы, тем самым чуть не задев рукой севшую рядом с ним на диван Падму, — Нам предстоит долгий путь…

— Поразительная прозорливость, — фыркнул Малфой, растягиваясь на кресле.

Я же встал рядом с Гермионой. Сестрёнка изображала из себя этакого лидера, единственная оставшись на ногах, если не считать меня, рядом со шкафом с посудой, получив обзор на всех вокруг.

— О чём поговорим? — Гольдштейн не заметил шпильки от Малфоя.

— О пользе полуденного сна, — отмахнулся Драко. — Если кто не понял намёк — лично я собираюсь спать.

— Здесь? — удивилась Гермиона, — В кресле?

— Если ты, Грейнджер, думаешь, что это недостойно чистокровного волшебника, — Малфой посмотрел на нас, — то я скажу тебе, что недостойным будет появиться на людях с плывущим от усталости взглядом и синяками под глазами от недосыпа.

— Он прав, — я улыбнулся сестрёнке, одобряя намёк Драко на её состояние. — Тебе бы тоже не помешало вздремнуть. А сделать это можно в купе у твоих подруг.

— Я староста, Гектор, — упрекнула она, — как, кстати, и ты. Нам следует более ответственно относиться к своим обязанностям.

— Да-да, более ответственно, — покивал я. — А теперь пошли искать твоих подруг. Там и вздремнёшь.

Я начал якобы зевать, и Гермиона не удержалась. Как говаривал один мой знакомый: «Стадный инстинкт в действии». С трудом разлепив глаза после смачного зевка и тщетных попыток как сдержать его, так и прикрыть рукой, Гермиона согласилась с моими доводами, и мы отправились на поиски. Благо, что гриффиндорские девушки нашлись довольно быстро — распивали захваченный с собою горячий шоколад, тихо беседовали, обсуждая что-то… В общем, спокойно проводили время. Сдав им на руки сонную сестрёнку, я сам отправился по вагонам.

Убедившись, что никто не планирует учинять беспредел, и даже близнецы Уизли со своим вечным товарищем Ли Джорданом заняты не шалостями, а какими-то документами, я пошёл искать Дафну. Нашлась она, что не удивительно, в вагоне, где ехали преимущественно слизеринцы. Постучавшись в раскрытую дверь, я улыбнулся:

— Привет, не помешаю?

Внутри сидели напротив друг друга Дафна и Астория с Миллисентой. Младшая Гринграсс и Булстроуд сидели вместе, поедая какие-то сладости из мешочка, лежавшего на сиденьях между ними.

— Грейнджер, — быстрее всех на меня среагировала Астория. — Разве тебе не нужно заниматься своими «старостными» делами?

— Нет такого слова, — Дафна с лёгкой улыбкой на лице укорила сестрёнку.

— Значит теперь есть, — аргумент был явно слабоват, чтобы этот подросший белокурый ангелочек приняла их к сведению.

Астория, кстати, почти растеряла детскую полноту лица, приобретая более острые черты, схожие с оными у Дафны.

— Привет, — кивнула Миллисента. — Лично мне всё равно.

— Разумеется, — Астория вздёрнула носик максимально гордо. — Пока у тебя есть вкусности, ты и в аду будешь чувствовать себя комфортно.

— На то они и вкусности, — индифферентно пожала плечами Миллисента, потянувшись к своей сумке.

— Заходи уже, — Дафна похлопала по сиденью рядом с собой.

Получив приглашение, я зашёл внутрь и устроился поудобнее, но не вальяжно — всё-таки те же Миллисента и Астория, несмотря на такое занятие, как поедание сладостей, держали и осанку, и всякое подобное, а значит излишне расслабляться будет просто неприлично.

— Смотрю, вы тут со сладостями балуетесь, — я с доброжелательной, а главное естественной улыбкой снял рюкзак и достал некоторые из припасов из похода в Хогсмид наряду с запасёнными в поездку напитками — разорил домовиков, но те были только рады поработать снабженцами.

Посмотрев по сторонам, понял, что тут не хватает столика. Собственно, как и всегда. Достав палочку, трансфигурировал воздух в столик — этим моим трюком уже никого не удивить. Никого из однокурсников. А вот Астория удивилась, хоть и пыталась не подать вида.

— Разве можно трансфигурировать воздух?

— Теоретически, мисс Гринграсс, — улыбнулся я, — возможно всё. Конкретно в этом вопросе главное — локализовать область воздуха, на которую ты воздействуешь магией. С обычными предметами и вещами всё намного проще — мы их видим, можем чётко определить границы воздействия и тому подобное. Отсюда, кстати, огромные сложности в трансфигурации составных, крепко сцепленных предметов, отдельно друг от друга.

— То есть? — не поняла Астория, но вопрос её заинтересовал.

Разместив сладости и напитки на столе, я достал из рюкзака простой блокнотик — у меня таких уже много набралось, благо, что хоть покупать их не нужно — можно создать и закрепить трансфигурацию Рунами или формулами. Но достал я обычный, полученный, так сказать, привычным «производственным» методом.

— Например, привычно считать, что нельзя трансфигурировать часть предмета.

— Об этом говорят ещё на первом курсе, — Астория держалась максимально важно и с лёгким пренебрежением, которое меня не трогало вовсе.

— Тут дело в том, что мы своей волей направляем магию и заклинание, а областью применения является предмет, отражённый в нашем воображении.

Белокурая девушка почти незаметно нахмурила бровки, а я краем глаза видел улыбку на лице Дафны. Миллисента же просто кивнула, заинтересованная в большей степени тщательной и вдумчивой дегустацией сладостей.

— Но, если ты точно знаешь структуру предмета, хорошо контролируешь свою магию и сознание, то ограничить область применения заклинания не составит труда.

Дабы не быть голословным, я указал палочкой на блокнот, проделал мысленно нужные операции и превратил одну из страниц из бумажной в тканевую. Из-за специфики сшивания блокнота, получилось так, что вот идут бумажные страницы, потом одна из ткани, снова бумажные, вновь тканевая, но уже на другой половине, и вновь идут бумажные — это я показал, демонстративно пролистав страницы.

Подобная демонстрация породила дискуссию о волшебстве и различных его тонкостях, в ходе которой я ненавязчиво выяснил интересы Астории и её увлечения — девушка, как и все подростки, любила показывать свои знания в любимых вопросах. Так время шло незаметно. Несколько раз я отлучался на «старостные», как сказала Астория, дела, ходил в вагон к коллегам, в котором остался только Драко, спящий в кресле, да девушки — Ханна, Пэнси и Падма что-то тихо обсуждали, закопавшись в журналы. В общем, идиллия.

Так мы и добрались до Лондона. Старостам, опять же, вменялось убедиться, что все ученики теперь уже покинули поезд, не забыли вещи, своих спящих товарищей, и тому подобное. Магическая часть