Мемуары Эмани - Нина Алексеевна Ким

– Приходи завтра в гости. Я свободна в эти выходные.

– Могу к обеду, – легко согласилась Надин.

Она приехала через час. Ада открыла дверь и улыбнулась:

– Ты все хорошеешь, дорогая!

– Спасибо, и ты прекрасно выглядишь. А где Вальтер?

– Улетел в Женеву на два дня. Как твой Гидо?

Перекидываясь вопросами и ответами, они прошли в дом. Надин одобрительно кивнула на бутылку бордо:

– Коллекционное?

– Для тебя, – ответила хозяйка и налила гостье красное, а себе белое.

Через два часа Надин лежала на полу. Ада включила музыку и взмахнула рукой. Топор мелькал в воздухе в такт ритму, то быстро, то медленно. Вытерев пот со лба, Ада складывала в мусорные мешки то, что недавно было подругой. Красное в белых прожилках сердце завернула в пищевой пакет. Небрежно заглянула между ног Надин и удивилась. Все было обычным, только волосики белого цвета: «И что Вальтер тут нашел интересного?» Мусор хозяйка вывезла в глухую часть леса. Тропинка почти заросла, но ноги сами находили нужную дорогу по старой памяти. Когда-то в первые годы они с мужем подолгу гуляли здесь, радуясь тишине и покою.

Вальтер гордился покупкой старинного особняка с лесом и озером, потому что исполнилась часть его мечты. Мечты человека, привыкшего быть на первых ролях. Он нравился тем, кому хотел угодить. Предупредительные движения, слегка склоненная в сторону собеседника голова, мягкий голос и теплые глаза. Ада увидела его таким двадцать лет назад.

Сейчас это был другой человек, чужой мужчина с холодным взглядом, металлическим голосом и сильным кулаком. Она его боялась. Когда Вальтер превратился в деспота? С первыми морщинами на ее лице или с первыми уступками во всем, когда робко заглядывала ему в глаза?

Вальтер уговорил Аду не заводить детей.

– Не хочу делить тебя ни с кем. Хочу тебя целиком и полностью, – сказал ей твердо.

И она превратилась в идеальную хозяйку большого дома, но не его сердца. Дом становился с годами богаче, а Ада – мертвее. Душа медленно тлела, как окурок не потушенной до конца сигареты.

Друзей у них не было, кроме Гидо и его жены Надин. Мужчины в молодости учились в одном университете в Роттердаме на медицинском факультете. Гидо уехал в Африку решать вопросы с клиническим оборудованием на два года. Надин отказалась ехать с мужем, так как боялась тропических заболеваний. Вальтер сначала помогал жене друга неохотно, но потом вошел во вкус. Ада бесконечно терзала себя сомнениями, а любовники даже не трудились скрывать отношения. Треугольник превратился в ад. И она решилась. Продумала все до мелочей, расписала каждую минуту действия. Сначала Надин, потом Вальтер.

Вальтер прилетел к ужину. Стол был накрыт немного праздничнее обычного. Муж смотрел на жену и думал: «Хозяйка она идеальная. Тупая, так это мне на руку, не догадывается о Надин».

– Дорогой, сегодня в меню то, что ты любишь больше всего. Жаркое из сердца с сельдереем и томатным соусом.

Пока муж ужинал, она рассказывала, как прошли выходные:

– Хорошо, что Надин скрасила мое одиночество, мне плохо без тебя.

– Спасибо. Я в кабинете покопаюсь в бумагах, потом пойду спать.

Все было у него по распорядку.

Прошло какое-то время, он бросил ей на ходу:

– Принеси ко мне в спальню таблетки от головной боли.

– Осторожно, не разлей воду, – сказала она, подавая стакан с водой и таблетки.

Вышла и закрыла плотно за собой дверь, добавив про себя: «Прощай, Вальтер!»

На кухне опять включила ту же музыку, как в субботу, и стала разговаривать сама с собой:

– На что стала похожа моя жизнь? Я пробегала на короткой цепи, которая бренчала моими терзаниями и страданиями? Еще много дней в одиночестве и страхе дома? Лучше в тюрьме. Сколько раз я убегала, но он находил и возвращал меня. Не хотел делить дом, боялся сломать карьеру политика. А я должна была оставаться идеальной хозяйкой, покорной во всем.

Посмотрев на часы, Ада набрала 012. Врач «Скорой помощи» сказал: «Больного не передвигайте, поднимите голову выше, мы скоро приедем!» Они приехали быстро, но Вальтер в их помощи уже не нуждался.

Еще один звонок, и она будет свободна: «Полиция? Умер мой муж. Причина? Сердечная недостаточность, я перепутала от волнения лекарства». Ада продиктовала адрес дома с непроницаемым лицом, похожим на застывшую маску.

Список Олеси

Она бежала в темноте и оглядывалась. В дверном проеме качалась пьяная фигура. Отец грозил ей вслед кулаком:

– Вернись в дом! Кому сказал!

Не слушая крики, Олеся пошла к свинарнику, где белела тучная Манька, прижалась к ней и заплакала. Судорожно всхлипнула и… проснулась. Провела ладонью по мокрому лицу, вытерев слезы.

И однажды она решилась. Купила билет на поезд и через два дня стояла на станции. Стояла и боялась сделать шаг назад – туда, куда ее пригнал сон.

Посмотрела на часы и медленно пошла вперед. Ничего не изменилось. Магазин – сюда она бегала за продуктами, сжав в потной ладони деньги. Ларек с пивом и сигаретами, кафе с облезлой вывеской.

Дома разгружала тяжелую сумку с продуктами и оправдывалась:

– Очередь была.

– Ага, – бурчала мать, – у тебя всегда очередь.

– Зенки таращила по дороге, вот и приплелась через час, – подхватывал отец.

После обеда Олеся мыла посуду и выскальзывала на улицу. Пряталась в сарае и начинала одна играть. Строгала из дощечек кукол, строила им домики, кроватки и шкафчики. Вечером садилась за уроки и не вставала с места, пока не доделает до конца домашние задания. Шло время, а игры не менялись. Она с таким же удовольствием продолжала строгать домики и кукол, которые получались как настоящие.

Ей нравилось учиться. Одиннадцатый класс она окончила с отличием, на золотую медаль.

Мать отказалась идти с Олесей на выпускной вечер: «Некогда по балам ходить. Работы много, да и давление высокое». После смерти мужа Мария жаловалась на здоровье, стала раздражительной и хмурой. Олеся стояла среди нарядных подруг и крепилась изо всех сил, чтобы не расплакаться. Все пришли на праздник с родителями, а она одна.

Утром мать сказала:

– Присядь, поговорить надо.

Потом протянула ей пожелтевший лист бумаги, на котором было написано: «Шилова Олеся. Родилась 5 марта».

– Семнадцать лет назад нам подкинули грудного младенца. Это была ты. Мы удочерили тебя и воспитывали, как могли. Кормить больше не могу, но из дома не гоню. Решай сама, – добавила она.

Тяжело встала со стула и ушла в свою комнату. Утром Олеся вышла к матери с чемоданом:

– Поеду учиться в Москву. Одолжи денег на дорогу. Потом верну.