Всё не то, чем кажется - Олли Бонс

— Нам придётся, — отвечает Дрейк, задумчиво глядя на меня. — Если мы промедлим, то всё равно погибнем, и может быть, многие другие тоже. Кайя, поверь, я знаю, о чём говорю.

Травница прищуривается, но хранит молчание и ни о чём больше не расспрашивает.

После того, как с едой покончено, а посуда вымыта, Дрейк останавливается перед Кайей.

— Если позволишь, мы оставим коней у тебя, — просит он. — Там, куда мы идём, они всё равно будут бесполезны.

— Я ж их не прокормлю, — машет руками травница. — На что они мне? Волков приманивать?

— Я денег оставлю, купишь им в деревне зерна, сена, купишь телегу. Дрова из леса возить, к примеру, сможешь. А если уж совсем не нужны, так, может, кто из Холмолесья поедет в столицу и прихватит их с собой. Это королевские кони, и по справедливости их когда-то следует вернуть.

— О как, — удивляется Кайя и ещё раз оглядывает коней. — А король знает, что он вам их одолжил?

— Он лично нам их и дал, — усмехается Дрейк. — Да, и козу я тоже хотел бы оставить…

— Не-е-е-е! — возмущается Орешек.

— Козу с радостью возьму, — говорит Кайя и гладит лохматый козий лоб. — Она у вас умница, и молоко хорошее даёт.

Орешек мотает головой. Я обнимаю её.

— Тебе тут и вправду будет безопаснее, Орешек, — шепчу ей в ухо. — Уж не знаю, почему ты к нам привязалась, но дальше идти не стоит. Слышала, там люди людей едят? Одну маленькую козу и подавно сожрут.

Орешек молчит, прижавшись ко мне, и я умиляюсь, но наконец понимаю, что она незаметно жуёт мой воротник.

— Фу, как не стыдно, — огорчаюсь я и спасаю то, что осталось от воротника.

Кайя выносит верёвку, и Дрейк привязывает Орешка к столбу. Коза возмущённо кричит.

Оставив Кайе все наши монеты и вдобавок пару камней, хоть она яростно спорит, Дрейк закидывает мешок на плечо.

— Поднимайся, — говорит он мне. — Пора.

Глава 25. Всё идёт неважно. Главное — идёт

Мы идём неширокой тропкой. Дом травницы вскоре скрывается за деревьями.

— Это не главная дорога? — спрашиваю я.

— Нет, нам теперь незачем идти в Холмолесье, — отвечает мне Дрейк. — Кайя дала нам припасы, дала травы для тебя, теперь мы держим путь прямиком к Дальнему Краю Света. Где-то здесь, в Гиблом лесу, проходит граница Четвёртого королевства, а дальше начинаются Неделённые земли. Ты гляди по сторонам, ищи поляну.

— Зачем поляну? — интересуюсь я. — Устроим привал, так скоро?

— Ты едва идёшь, — говорит Дрейк, — не на руках же тебя нести. К тому же здесь водятся волки. Дальше попробуем полететь, но мне нужно ровное место, чтобы ветви не цеплялись за крылья. Но как я, дурак, мог забыть про талисман…

— Ты про что? — не понимаю я.

— Твой талисман, — поясняет Дрейк. — Он так и остался в кармане трактирщика, в Грибках. С ним тебя нести было бы легче.

— Не вини себя, — успокаиваю я его, — я ведь и сам о нём напрочь забыл. Нам было совсем не до того.

— Тебе — да, ты был ранен. Но я, я ведь должен был вспомнить!

— Каждый человек имеет право на ошибку, — говорю я. — С чего ты решил, что должен быть лучше всех?

— С того, что от моих ошибок может зависеть наша жизнь, — хмурится он. — Наставник всегда повторял, что я легкомысленный и не способен справиться со сложными задачами, а я так мечтал о возможности проявить себя. И вот она, возможность, но несмотря на все старания я допускаю столько промахов!

— Не переживай, я уверен, всё будет в порядке, — утешаю его я. — Промахи могут случиться у каждого. Главное — не впадать в отчаяние и не опускать руки, а искать выход. Пока что у нас очень даже хорошо всё получается.

Дрейк угрюмо замолкает. Кажется, он не особо утешился. Но что это за наставник такой? Разве хоть один человек в мире стал успешен от того, что в него вселяли неуверенность?

Вскоре мы находим поляну.

— Держи, — Дрейк протягивает мне амулет. — Надевай на шею.

— Ты уверен?

— Хуже уже всё равно не будет, ты столько раз к нему прикасался, — отвечает Дрейк. — Сейчас важнее всего, чтобы он не выпал и не потерялся. Давай, бери быстрее!

Я послушно надеваю цепочку на шею, а Дрейк исчезает в ближайших зарослях.

— Сильвер! — вскоре слышу я. — Иди сюда, помоги!

В зарослях я обнаруживаю дракона, который безуспешно пытается поднять разбросанную одежду. Вздыхаю и собираю все предметы, чтобы сунуть в мешок.

— Ты зачем мнёшь? — суетится сзади дракон. — Руки тебе на что? Аккуратно сложи! Ну пожалуйста!

— Не руки, а рука, — возражаю я. — Второй всё ещё больно шевелить!

Но чего не сделаешь ради друга. Бережно, как могу, я укладываю вещи Дрейка в мешок, а перед этим достаю из кармана его талисман, увеличивающий силу. У нас ещё сохранилась полоса ткани, из которой мы прежде сооружали Дрейку ошейник, и я пользуюсь ею снова, чтобы закрепить талисман на драконьей шее.

В мешке хранится и драконья упряжь, но Дрейк просит меня отрезать нижнюю часть, говоря, что лучше понесёт меня верхом. Этот способ и мне кажется удобнее, несмотря на то, что правой рукой я всё ещё не смогу крепко держаться. Когда я пользовался подвесным сиденьем, мне не понравились ни подъёмы, ни приземления. К тому же наша полянка невелика, особо не разогнаться, и сиденье точно зацепится за ветки.

Я закрепляю мешок на боку дракона, осторожно сажусь, и мы поднимаемся над кронами леса.

Сверху открывается вид на зелёное полотно, тянущееся до горизонта. Я и не предполагал, что лес настолько огромный. Надеюсь, Дрейк сумеет дотянуть до его края или хотя бы найдёт прогалину, иначе страшно представить, как мы будем садиться среди этих густых крон.

— Ты как? — интересуется Дрейк.

— Отлично, — отвечаю я. — Я же просто сижу и ничего не делаю.

— Рука не болит?

— Болит немного, но терпеть можно. Если что, лишаться чувств я не собираюсь, не бойся.

— Хорошо, — отвечает Дрейк и умолкает.

Некоторое время мы летим в тишине, затем из леса поднимается стайка птиц и сопровождает нас, перекликаясь.

День нежаркий, солнце затянуто облачной пеленой. Драконья спина тёплая, я мерно на ней покачиваюсь. Негромкие птичьи голоса убаюкивают меня, и я погружаюсь в лёгкую дремоту.

— Держись крепче, — внезапно командует Дрейк.

— Что такое? — не понимаю я. — Держусь я, держусь. Падать не собираюсь.

— Это хорошо, — говорит он и внезапно складывает крылья, ныряя вниз.

— А-а-а! — только и успеваю произнести я, судорожно цепляясь за ремни. Затем чувствую, как нас бьют