Ермак. Князь сибирский - Сергей Егорович Михеенков

доверенности последней собирал и хранил оброчное зерно, для чего имел достаточный штат помощников, а по сути дела чиновников на службе по найму. Аникею доверял сам государь. В 1557 году Аникей срочно отправился в Москву, предстал пред очи Ивана Грозного. Разговор с царём и достигнутое согласие во многих делах принесли Строгановым новые льготы и новые возможности. Иван Васильевич доверил Аникею Фёдоровичу присматривать за внешней северной торговлей. Чтобы уследить за хитрыми англичанами, нужен был именно такой, как Аникей, – умный, хитрый, прожжённый в торговых делах. Англичане приходили в основном в Архангельск, там и обделывали свои дела. В первую очередь от них требовалось строгое соблюдение целой системы запретов: им нельзя было вести розничную торговлю, скупать и вывозить железо, пеньку и прочее, в чём остро нуждалась сама Россия. Аникей успешно сочетал в себе талант государственного человека, промышленника и купца.

Но не только соляные варницы, хлебные откупа и выгодное тесное общение с английскими купцами приносили прибыли.

В это же время начал развиваться пушной промысел, увеличились поставки соболя, лис, в том числе и чернобурок, в Москву. Казне не хватало денег, и ценные сибирские меха в сделках с иностранцами вполне заменяли серебро и золото.

Одновременно развивались традиционные промыслы: изготовление деревянной и керамической посуды, смолокурение, выгонка дёгтя. Добывали руды для выплавки железа и чугуна и изготавливали плотницкий, столярный инструмент и сельскохозяйственные приспособления. В многочисленных кузницах не остывали горны, готовая кузнь для речных судов, жилых домов и хозяйственных построек, крепостных ворот и стен, церквей и речных причалов развозилась по всем ярмаркам и пользовалась большим спросом. Когда Строгановы получили у Москвы разрешение на строительство острогов, сразу же, и тоже по согласию метрополии, начали отливать пушки. Следует заметить, что одну из них, небольшую, в несколько пудов, спешно по велению Максима Строганова отлили в Орёл-городке и преподнесли дружине Ермака. Развивали солепромышленники книжное дело и летописание. Искусные мастера-переплётчики оправляли кожей переписанные своими же переписчиками богослужебные и иные книги. Так называемая Строгановская летопись написана тоже здесь, в строгановских владениях и под зорким их оком. «Строгановы не забыли о том, что их предки помогли казакам взять Сибирь, – пишет Р. Г. Скрынников. – Теперь они решили использовать предания старины, чтобы прославить свой род. Заслышав о том, что в Сибири местный архиепископ велел составить “повесть о сибирском взятии”, Строгановы постарались заполучить её копию. На службе “именитых людей” было немало грамотеев, бойко владевших пером». И не важно, что поход дружины Ермака описывался задним числом.

В церковных мастерских художники писали иконы. Со временем в Соли Вычегодской обрела свои устойчивые и неповторимые черты целая школа иконописи, называемая строгановским письмом. С присоединением Сибири к Царству Российскому и освоением этих суровых новых земель в обозах с хлебными припасами, кузнью, водкой-казёнкой, оружием и прочим необходимым товаром и припасами за Урал поехали и целые связки икон, широких досок, записанных суровым строгановским письмом.

Но в конце лета 1582 года ермаковцам нужда была в другом: казакам требовались съестные припасы, порох (зелье), свинец (пули). В основном это были, как сейчас бы сказали, расходные материалы, без которых поход стал бы невозможным.

Однако неожиданное решение Ермака и атаманов пойти на Кучума смутило Строгановых и комендантов государевых крепостей. Они оставались один на один с Алеем, которого поддерживали взбунтовавшаяся черемиса и местные племена. Строгановы давно замышляли военный поход за Камень. Причин было несколько. Из них две главные.

Первая. Строгановские владения создавались и развивались по законам маленькой империи. Вассальная зависимость от Москвы существовала всегда, и она была благом. Во все времена своего существования – и при Фёдоре Лукиче, и при Аникее Фёдоровиче, и при Максиме Яковлевиче, и его двоюродном брате Никите Григорьевиче, его дяде Семёне Аникеевиче и при их наследниках – эта империя стремилась к расширению и всяческому усилению. В первую очередь, конечно, экономическому, но по временам и военному. Ещё до прихода Ермака с атаманами Строгановы всеми правдами и неправдами проникли за Урал, где снаряжали поисково-торговые экспедиции, в основном по пушному делу. Засылали к сибирским рекам и ручьям рудознатцев, искали серебро и золото. И даже заселили своими людьми несколько посёлков по ту сторону гор. Жители их распахали земли, занимались пушным промыслом, бортничеством, варили соль. Но «сибирские люди» Кучума разорили русские деревни, жителей частично вырезали, а частично угнали в рабство. Строгановым, конечно же, хотелось вернуть прежние владения. Более того, они, во-первых, хотели расширить их, проникнуть в Сибирь ещё глубже, к новым угодьям, рыбным рекам и соболиным местам; во-вторых, нанести Кучуму удар такой силы, чтобы он забыл дороги на запад и навек потерял охоту искать поживу в русских посёлках.

Вторая. Которая вытекает из первой. Промышленники давно собирали на Волге, Каме и по её берегам вольных людей, ватаги казаков, среди которых попадались и верные, и воровские. Порой это были настоящие разбойники. Нанимали их на сторожевую и гарнизонную службу. Войска из этой разномастной орды, конечно, не получалось, так что посылать их против ногайской гвардии Кучума не представлялось никакой возможности. А тут прибыла целая станица, организованная, имеющая большой опыт боевых действий в поле и на городских стенах, на реках и шанцах. И станицу эту держит твёрдой рукой старый атаман, какого не сыщешь ни на Волге, ни на Яике, ни на Дону. И не беда, что под его рукой ходили и воровские люди. В походе на Кучума эти сорвиголовы вдвойне, а то и втройне хороши. Дело, конечно, рискованное, ибо неведомо, какой ветер подует из Москвы, и скорее всего дохнёт холодом, поскольку Ермак привёл таких душегубов, как Кольцо. На него давно царские грамоты по городкам разосланы: схватить, заковать в цепи и доставить в Москву…

Но Москва далеко. А Алеевы всадники шныряют вокруг Кергедана. И Москва для их окорота своих воевод не пришлёт.

Историки утверждают, что Ермак «со товарищи» пробыл в строгановских городках целый год. Служил по найму? Сведений об этой службе нет. И это странно. Поскольку архив Строгановых сохранил многое, а уж о Ермаке в фамильной летописи выложено, казалось бы, всё до мелочей. Даже количество припасов, предоставленных Максимом Яковлевичем казакам и людям, приставшим к их экспедиции, дано по-купечески, во всей полноте.

И посреди этого повествования о кануне выступления казаков за Камень уместно задать вопрос: а возможен ли был поход Ермака без Строгановых? Не процветай их солеваренная, железоплавильная, хлебная и пушная империя в Приуралье? Впрочем, поход-то был возможен, но сопутствовал бы ему успех? Ещё при Иване III в конце XV века большая рать ходила в Сибирь, чтобы положить конец притязаниям правителей Тюменского царства на Казань и Поволжье. Воеводы Семён Курбский, Пётр Ушатый и Василий Бражник Заболоцкий водили войско Дальним Печорским путём. Горы там высокие, под облака. Около