Ермак. Князь сибирский - Сергей Егорович Михеенков

пяти тысяч ратников на лыжах ушли за перевалы. Обширная Югорская земля была подчинена. Иван III к своему титулу присоединил и титул «князя Кондинского и Обдорского». Но Москве вскоре стало не до сибирских новоприобретений, отбиться бы от Крыма и ногаев, от Литвы и Польши. Однако Сибирь волновала, манила своими богатствами и просторами. Началась медленная колонизация близлежащих земель. Первыми, как всегда, были казаки. Следом за ними потянулись на новые земли крестьяне. Сперва на Нижней Волге и Яике появились казачьи зимовья и остроги. Потом посреди пашен начали рубить из вольного леса свои жилища крестьяне.

Прошло почти сто лет, и настало время, когда вплотную к Западной Сибири подошли со своими капиталами и недюжинной энергией промышленники Строгановы. История указала на них. Они, Строгановы, создали благоприятную почву для присоединения, а также экономического и социокультурного освоения сибирских просторов, населённых племенами и народами, находящимися на разных ступенях своего развития. Что касается похода Ермака, то именно они, Строгановы, обеспечили казаков всем необходимым на довольно продолжительное время. К примеру, пороха и свинца им хватило на весь период боёв.

Летописи, а вслед за ними и исследователи говорят о нешуточном конфликте, произошедшем между казаками с одной стороны и Максимом Яковлевичем Строгановым и его приказчиками с другой. Всё случилось перед выступлением казаков в сибирский поход. Кунгурский летописец свидетельствует, что всё это время, по всей вероятности по договору за службу в городках, Ермак «со товарищи» «хлебом кормился от Максима Строганова». Так-то оно так, но, когда настал час, говоря современным языком, комплектоваться в трудную дорогу через Уральские перевалы, Максим Яковлевич, явно не без сговора с двоюродным братом и дядей, в отпуске «запасов» отказал. Правда, не рассчитал, что при этом может натолкнуться на горячую кровь атаманов. И натолкнулся.

Иван Кольцо, узнав, что их работодатель и кормилец замкнул перед носом казаков свои амбары, схватился за саблю. Кунгурский летописец об этом эпизоде повествует так: «А в поход Ермак на струги дружине своей у Максима взимая с пристрастием, а не вовсе в честь или взаимы, но убити хотеша и жита его разграбить, дом его и при нём живущих разорити в конец, и приступи к Максиму гызом». В переводе на современный русский, не получилось у Ермака по-хорошему взять у Максима Яковлевича необходимые припасы, без которых невозможен был поход, но пришлось брать со скандалом, с бранью и угрозами. А если учесть, что продовольственной частью и экипировкой отбывающих за Урал занимался атаман Иван Кольцо, на счету у которого было немало таких Максимов Яковлевичей, плавучие караваны которых он ловко перехватывал на Волге, Каме и берегах Каспийского моря, то скупость промышленника бывалый казак быстро превратил в щедрость. Но купец до конца оставался купцом: «Максим же увещеваше их Богом и Государем, что числом им запасов дати и о том прося у них кабалы – егда возвратитеся, на ком те припасы по цене взяти и кто отдаст точно или с лихвою. Из них же войска паче всех Иван Колцев с есаулы крикнуша: “О, мужик, не знаешь ли – ты и тепере мертв, возмем тя и ростреляем по клоку, дай нам на росписку по имяном на струги, поартелно 5000, по именом на всякого человека по 3 фунта пороху и свинцу и ружья, три полковых пушки, по 3 пуда муки ржаной, по пуду сухарей, по два пуда круп и толокна, по пуду соли и двум полоти[38], колико масла пудов, и знамена полковые с ыконами, всякому сту[39] по знамени”. Максим же страхом одержим и с подданными своими отворил анбары хлебные, и по именом полковых писарей и весом успевающе, дающе день и нощь коемуждо по запросу числом на струги». Когда требуемые припасы были отвешены, отгружены, сочтены и вписаны в реестры, казаки с благодарностью сказали: «Аще Бог управит путь нам в добыче и в здравии имать быти, заплатим и наградим по возвращении нашом; аще ли же избиении будем, да помянет нас любовь твоя в вечном успении; а чаем возвращения ко отцам своим и материям».

Как было уже сказано, когда казаки объявляли поход, уже с первого дня сборов прекращалась гульба и всякая вольная жизнь. Ни капли спиртного. На второй план уходят жонки. «И указ на преступление чинили жъгутами, – свидетельствует тот же Кунгурский летописец, – а хто подумает ототти от них и изменити, не хотя быти, и тому по-донски указ: насыпав песку в пазуху и посадя в мешок – в воду. И тем у Ермака все укрепилися, а болши 20 человек с песком и каменем в Сылве угружены. Блуд же и нечистота в них в великом запрещении мерска, а согрешившаго обмывши 3 дни держать на чепи».

Вот так, Строгановские амбары отмыкали с клинком у горла, а своих воспитывали ещё круче – в мешок с «песком и каменем», а после трёхдневного обмывания – «на чепь». Так обеспечивался успех операции.

Известно доподлинно: дисциплина в войске Ермака была железная. Были, несомненно, и вывихи, но их вправляли железом же.

Часть II

Тобол и Иртыш

Глава первая

Сибирь. Первые бои

Многое в истории сибирского похода Ермака «со товарищи» остаётся неизвестным, смутным, былинно-песенным. Для обывателя и простого читателя, которому попадёт в руки и эта книга, достаточно и былины, легенды. Для более взыскательного ума – нет. Поэтому по возможности постараемся изложить все наиболее правдивые версии. История вообще многомерна. Какой аршин к ней ни приложи, всё не то. Мы так и не решили определённо, кто таков Ермак, каких корней, обычаев и какого воспитания. Одно доподлинно известно – казак!

Итак, Ермакова станица выступила за пределы строгановских владений. Впереди были Уральские перевалы и – Сибирь.

Сколько же сабель насчитывало войско Ермака? Но и здесь существует несколько версий.

К примеру, Строгановские летописи преподносят невероятно большую цифру. То ли чтобы преувеличить своё участие в успешном походе, ведь летопись составлялась задним числом, когда поход казаков был оценён Москвой и добрая молва о подвиге Ермака разносилась под гусельный звон по всей русской земле. То ли цель была более земная, купеческая: поиметь от сибирского взятия, оправдать свои корыстные претензии, ведь «егда возвратитеся, на ком те припасы по цене взяти, и кто отдаст, точно или с лихвой…». Максим Яковлевич отомкнул свои амбары «прося у них[40] кабалы», не иначе. Строгановы прекрасно понимали, что многие из похода не вернутся. Но вернуть надобно «цену» взятого и ими. Вот откуда появилась в строгановских расчётах и цифра 5000, которой купцы и промышленники определили совокупное войско Ермака. В это количество входили и 450–500