Почему Европа? Возвышение Запада в мировой истории, 1500–1850 - Джек Голдстоун

Дополнительная литература

Harold J. Berman, Law and Revolution: The Formation of the Western Legal Tradition (Cambridge, MA: Harvard University Press, 1983).

Jack A. Goldstone, Revolution and Rebellion in the Early Modern World (Berkeley: University of California Press, 1991).

Eric Jones, The European Miracle: Environments, Economies, and Geopolitics in the History of Europe and Asia (Cambridge: Cambridge University Press, 2003).

Douglass C. North, Robert Paul Thomas, The Rise of the Western World: A New Economic History (Cambridge: Cambridge University Press, 1976).

Roy Bin Wong, China Transformed: Historical Change and the Limits of European Experience (Ithaca, NY: Cornell University Press, 2000).

Глава 7. Изменение темпов изменений: а была ли вообще промышленная революция?

ОБЗОР ГЛАВЫ: В XVII в. темпы технологических инноваций внезапно возросли, а затем – в XVIII–XIX вв., в особенности в Британии, еще и ускорились. Эти изменения не привели автоматически к подъему уровня жизни – для их всеобщего распространения на всю экономику им понадобился еще век и более. Однако, начиная с нескольких отраслей промышленности (таких как угледобывающая, чугунолитейная, керамическая, металлообрабатывающая и хлопкопрядильная), сосредоточенных в основном в центральных британских графствах и в Равнинной Шотландии, новые источники энергии и процессы начали применяться в производстве. К концу XIX в. они помогли повысить производительность, снизив при этом затраты в важнейших отраслях в десятки или даже сотни раз.

Изобретение парового двигателя, железной дороги, парохода и целого ряда новых фабричных и механических процессов были наиболее выдающимися нововведениями, но при этом лишь крошечной частью тех тысяч инноваций, которые постепенно трансформировали экономическую жизнь. Что действительно изменилось, так это то, что нововведения стали общераспространенными и даже ожидаемыми, поскольку британская культура инноваций открывала людям новые перспективы, а также предоставляла интеллектуальные и материальные инструменты для поиска их собственных новых способов труда. К началу XIX в. эта инновационная культура уже прочно укоренилась в Британии, а к концу столетия распространилась также по всей Европе.

Проведенные нами сравнения европейских и азиатских обществ показали, что к началу XVIII в. европейцев нельзя было назвать особенно привилегированными или развитыми. В то время немногие области Европы (Англия, Нидерланды, Бельгия) были столь же производительными, как и основные области Китая и Индии, а большинство европейских территорий, как показано на рис. 5.2, сильно отставали. Европейские страны все еще были относительно отсталыми и незначительными конкурентами в огромной сфере азиатской торговли, простиравшейся от Японии до Южно-Китайского моря и Индонезии, затем через Индийский океан до Персидского залива и вниз к восточному побережью Африки. Европейцы были вынуждены ограничить свою торговлю с Японией и Китаем лишь небольшим количеством населенных пунктов, удаленных от столиц, и только начинали проникать во внутренние районы Индии и Юго-Восточной Азии. Европа доминировала лишь в атлантической торговле, и эта торговля приносила в основном серебро и золото, которое европейцы везли в Азию для приобретения первоклассных товаров (керамики, шелка, хлопка) и важных ресурсов (перца, пряностей, драгоценных камней и красителей) у стран Дальнего Востока.

К началу XVIII в. жители всех великих евразийских цивилизаций уже длительное время являлись последователями одной из крупнейших сотериологических религий, возникших в осевое время около тысячи лет тому назад (см. главу 3). Они ввели также аграрную бюрократию, чьи наследственные правители собирали налоги и платили чиновникам за поддержание порядка и управление их империями или королевствами. Эти бюрократии восстанавливались после повсеместного кризиса XVII в., в который высокие цены и рост населения привели к проблеме недостаточных доходов и связанных с этим восстаний элиты и народа. В большинстве королевств и империй начало XVIII в. было периодом отката и консерватизма, когда правители стремились насадить религиозную ортодоксию и конформизм, а также превратить древние классические тексты в руководства по возрождению славного прошлого.

Хотя материальный прогресс продолжался, а в некоторых местах даже ускорялся – благодаря получившим широкое распространение методам сбора нескольких урожаев в год, использованию новых удобрений из соевого жмыха, а также появлению государственных зернохранилищ для оказания гуманитарной помощи в случае голода, – темпы технического прогресса и изобретательства снизились. По сути, ортодоксальные и конформистские режимы Китая при маньчжурах и Турции при османах практически остановили набранные ранее темпы инновации и изменений. В табл. 7.1 показано число важных технических и научных изобретений в Китае с X по XIX в. Очевидно, что длительному периоду инноваций, который привел Китай к лидерству в области техники, маньчжурским завоеванием конца XVII в. был положен конец.

Таблица 7.1. Число нововведений в науке и технологии в Китае, в X–XIX вв.

Источник: Li Chen and Ugurlu Soylu, «Innovations in the Chinese History of Science: Compiled from Joseph Needham's Science and Civilization in China», in Political Competition, Innovation and Growth in the History of Asian Civilizations, edited by Peter Bernholz and Roland Vaubel (Cheltenham, UK: Edward Elgar, 2004), p. 92.

В бывшей тогда технологическим аутсайдером Европе все происходило иначе. По сути, все происходило с точностью до наоборот. С начала XVII в. в Европе наблюдался поразительный рост числа научных и технических изобретений, что сделало ее главным мировым центром технического прогресса. Первые изменения пришли с изобретением и распространением новых научных приборов – телескопов, микроскопов, барометров, термометров, вакуумных насосов, маятника и др. Затем, поначалу в основном в Нидерландах, а вскоре и в Англии, появились усовершенствования в судостроении, складском хозяйстве, пивоварении, рыбном промысле, разведении и выращивании животных, использовании ветряных мельниц, дренажных системах, севообороте, переработке пищевых продуктов. Проводились и административные усовершенствования в таких областях, как государственный бюджет (предоставление займов правительствам), сбор налогов и бюрократическая организация, укрепившая правительства страны. Эти улучшения позитивно отразились на росте производительности сельского хозяйства и уровне жизни в Нидерландах и Англии после 1600 г., как было показано в главе 5 (см. рис. 5.1 и 5.2).

Западные историки на протяжении многих лет называли эти усовершенствования началом новой эпохи в Европе. Считалось, в частности, что некоторые из ведущих технических усовершенствований XVIII в. – использование угля для плавки железной руды в 1709 г., изобретение первого парового двигателя в 1712 г., станков для проката стали в 1783 г. и для хлопкопрядения в 1769–1779 гг. – и создали промышленную революцию, превратившую Европу, в особенности Британию, в «мастерскую мира».

Однако в главе 5 также было установлено, что эти изменения не привели к серьезным расхождениям в уровне жизни между Европой и другими частями света или даже в сравнении с прошлым самой Европы. Большинство этих изменений просто