Моя Академия - Евгений Син

Смерчи то бунтуют, то распадаются на еле заметные нити. Прохожу мимо и провожу рукой по стене. Один из маленьких смерчей не то что распадается — сразу исчезает.

Всё-таки мне кажется, что Алекс не видит хмарь. Иначе бы он не ходил так спокойно по коридору. Сначала смерчей всего несколько, потом десятки, сотни. Весь коридор шевелится. А вот в тех местах — оборачиваюсь назад — где я провёл рукой, языков тумана нет. Нити хмари словно обжигаются, когда доходят до этих полос моими пальцами по стене. Это очень интересно и определенно стоит запомнить.

— А всё почему? — продолжает парень. — Да потому что все преподаватели постепенно переходят из одной Академии в другую, сохраняя костяк. Меняется только название. Вот и здесь так же. Академию отстроили, а преподы из Седьмого Шага остались тем же составом. Здесь лучше держаться своих. Вот и получается, что официально мы Торопская Академия, по имени прорыва. А вот неофициально — все же часть Седьмого Шага. И все причастные об этом знают. Вот только средства позволено выводить не больше, чем необходимо для открытия филиала… Вот и экономим. Но тебе это не важно.

— Как и везде, — отвечаю и больше ни о чем не спрашиваю.

Алекс ускоряется, а я обдумываю полученную информацию. Мне казалось, что каждая Академия — особенная. Каждый прорыв не похож на другой. На деле же все куда проще. Ладно, в других академиях я всё равно в ближайшее время не побываю и сравнить не смогу. Эту для меня выбрал отец, других вариантов не было. Но все равно чувствую некоторую радость, что разница между заведениями небольшая.

— Ну что, мы пришли, — объявляет Алекс и открывает дубовые двери во внутреннее помещение замка. — Твои сокурсники сидят вон за тем столом, — показывает мне на длинный стол с дюжиной подростков. — Можешь пока там сесть и подождать целителя. Я пока отлучусь. Надо узнать по твоей койке на вечер.

— Всем привет! — здороваюсь.

За столом царит подавленное настроение. Ребята хмуро смотрят на меня и нестройно отвечают. Замечаю, что за большим столом уже успело произойти разделение. Учитывая тот факт, что я опоздал, мне придется примкнуть к одной из уже собранных компаний.

Двигаю пустой стул ближе к общему столу. Два ученика сразу же расчищают мне место. Радует, что открытой враждебности нет. А вот опаска ощущается практически со стороны каждого.

— Всем приятного аппетита, — говорю погромче.

— Спасибо, — отвечают почти все сидящие за столом.

Хотя кроме облезлых железных кружек с чаем больше ничего не вижу. Большая тарелка посередине уже пуста.

— Как у вас принято представляться? — задаю вопрос группе.

Ребята переглядываются, и один, самый смелый, берёт инициативу на себя.

— Как хочется, чтобы тебя звали, так и представляйся, — говорит хмурый парень с густыми бровями и коротким ежиком волос на голове. — По большому счёту нет никакой разницы.

Настроение за столом с моим приходом только усугубляется.

— Хорошо. А чего вы такие кислые? — интересуюсь.

Ловлю несколько непонимающих взглядов.

— А тебя ничего не смутило, когда ты поступал в чертову Академию? — продолжает разговаривать всё тот же парень.

Он разминает шею и плечи, будто устал сидеть. Либо показывает свои сильные стороны. Плечи и правда широкие, но не настолько, чтобы хвастаться. Понимаю, что парняга рисуется перед группой.

— Я не выбирал. Меня отец устроил, — честно отвечаю.

Несколько девчонок кидают на меня сочувственные взгляды. Одна темненькая, другая рыжая с тонкими косичками. Замечаю, что у рыжей глаза на мокром месте.

— За что же он тебя так невзлюбил? Сильно накосячил, получается? — спрашивает парень без особого интереса.

— Нет, ну что вы! Вся семья меня очень любит, поэтому сюда и отправили — чтобы я стал сильнее, — говорю в свою защиту. — Почему не любят-то?

— Ну да, с этим тебе здесь помогут точно. Странная у твоих предков любовь, — недобро смеется парень. — Сильнее или мертвее — это уж как зайдёт.

Постепенно привыкаю к компании. Однородная масса делится на индивидуальности, и некоторые из ребят обращают на себя внимание.

— Ладно. Я Макс, — представляется самый активный. — Тебя как звать?

— Ларион, — представляюсь. — Для друзей просто Ларик.

— Ларик, значит… — парень перестает хмуриться. — Как ты вообще сюда попал?

— Наш Род выделил меня вне очереди, — отвечаю. — А что не так?

— Ты как будто с луны свалился, — качает головой Макс. — Вот смотри, отсев в Академиях составляет более тридцати процентов. Ты же в курсе?

— Да, — пожимаю плечами. — Это было написано в информере.

— Что такое отсев? — с ухмылкой спрашивает парень. Он, очевидно, считает себя самым умным за столом. — Ты хоть себе представляешь?

— Пока нет, — честно отвечаю.

— Отсев — это тот процент студентов, кто не выживает, — довольно чётко выговаривает Макс.

Он тут прямо-таки местный просветитель. Ведет себя как лидер. Никто его не перебивает и не пытается влезть в его речь. В принципе, про отсев я и сам догадывался. Новость не производит «вау-эффекта». Девчонки чуть ли не заглядывают ему в рот. В принципе, все понятно.

— Тридцать-сорок процентов, ты только представь, — повторяет пацан. — Вот, например, наша группа — практически все слабые маги. Мы здесь по разнарядке государства, чтобы роды так и оставались дворянскими. А вон там, — кивает на соседний столик, где царит лёгкое веселье, — там ребята посильнее.

— Насколько посильнее? — уточняю, нисколько не смутившись.

— Значительно посильнее, — с грустным смешком говорит Макс. — Проводишь параллели?

— Они себя чувствуют увереннее, это видно, — кидаю еще один быстрый взгляд на соседний столик.

За длинным столом сидят около десяти человек. Шутят, смеются, передразнивают друг друга. Мы с ними как будто живем в разных мирах. Уныние ребят за нашим столом можно почувствовать из коридора.

— Бинго! Конечно, они увереннее! — без особой опаски объявляет Макс. — Тридцать-сорок процентов отсева — это и есть мы. Проснись!

— Но ведь не все, — удивляюсь.

— А ты что у нас особенный? У тебя две жизни? — встревает унылый очкарик. — Или