Лекарь Империи 6 - Александр Лиманский

— Меня это не волнует! — Ушаков достал свой телефон, его пальцы яростно застучали по экрану. — Они заперлись с моим сыном! Против моей воли! Это похищение!

Он поднес телефон к уху.

— Макаров? Где вы⁈ Хвати курить! Шестой этаж! Быстро! Кабинет шестьсот двенадцать! Срочно! Всей группой! Да, все четверо! Будем дверь выносить!

— Вы с ума сошли? — возмутился Ерасов. — Ломать дорогостоящее больничное имущество⁈

— Мне плевать на вашу дверь! Пускай это будет бесценный экспонат музея! — Граф был в ярости. — Там мой сын наедине с психом, который возомнил себя лекарем!

— Граф Ушаков, я понимаю ваши отцовские чувства, — Ерасов попытался говорить спокойно, как с буйным пациентом в приемном покое. — Сам отец троих детей. Двое сыновей и дочь. Знаю, каково это — беспокоиться о ребенке. Но это не выход! Давайте не будем пороть горячку. Вызовем заведующую хозяйственной частью, возьмем мастер-ключ…

Он повернулся к молодому, запыхавшемуся ординатору, который наконец догнал их, держась за бок.

— Петров!

— Да… хах… Александр Николаевич… хах…

— Хватит сопеть! Беги к заведующей хозяйственной частью! Горецкой! Кабинет сто пятнадцать, первый этаж! Скажи, срочная ситуация, пусть несет мастер-ключ от всех кабинетов! Бегом!

— Но… хах… я только что… хах… шесть этажей…

— БЕГОМ Я СКАЗАЛ!

Ординатор развернулся и, спотыкаясь, побежал обратно к лестнице.

Он повернулся к Ушакову.

— Десять минут. Максимум пятнадцать. Петров принесет ключ, мы спокойно откроем дверь и заберем вашего сына.

— Пятнадцать минут⁈ — Ушаков покраснел еще больше, что, казалось, было уже физически невозможно. — За пятнадцать минут этот псих может что угодно с ним сделать!

— Что он может сделать с УЗИ-аппаратом? — Ерасов начинал терять терпение. — Засмотреть до смерти?

— Вы не понимаете! Разумовский опасен! Час назад он осматривал Максима и сказал — ничего страшного, легкое сотрясение! А через сорок минут — остановка сердца!

— Но это могло быть совпадением…

— СОВПАДЕНИЕМ⁈ — Ушаков схватил Ерасова за лацканы халата, его глаза дико вращались. — Мой сын чуть не умер! И этот… этот хмырь виноват!

— Граф, отпустите! — Ерасов попытался освободиться. — Вы себя не контролируете!

— Я прекрасно себя контролирую!

Ушаков оттолкнул его и снова начал барабанить в дверь.

— Разумовский! Я знаю, что ты там! Немедленно открой!

«Это уже не просто горе, — Подумал Ерасов. — Это паранойя!»

Они стояли у двери, периодически стуча и выкрикивая угрозы. Минута. Две. Три.

Пять минут…

Лифт в конце коридора пискнул. Двери открылись. И через минуту из-за угла вышли четверо мужчин в строгих черных костюмах.

Широкие плечи, короткие стрижки, уверенные, отточенные движения. Охрана Ушакова. Профессионалы.

Самый крупный из них, мужчина под два метра ростом, килограммов сто двадцать весом, подошел к Ушакову.

— Ваша Светлость? Приехали. Что нужно делать?

— Ломайте дверь, Макаров.

— Понял.

Макаров кивнул остальным. Те встали полукругом.

— Стойте! — Ерасов встал между ними и дверью, раскинув руки. — Я не позволю! Это моя родная больница!

— Ваша? — Ушаков криво усмехнулся. — Макаров, уберите его. Аккуратно. Он пожилой человек.

Макаров подошел к Ерасову. Мягко, но настойчиво взял его за плечи. И без видимых усилий отвел в сторону, как ребенка.

— Извините, господин лекарь. Ничего личного.

— Это незаконно! — Ерасов пытался вырваться, но куда ему против бывшего спецназовца. — Я вызову полицию! Охрану больницы!

— Вызывайте, — Ушаков кивнул своим людям. — Ломайте.

Двое охранников отошли на несколько шагов. Переглянулись. Кивнули друг другу.

Разбежались.

Удар!

ТРАХ!

Дверь с оглушительным грохотом распахнулась внутрь. Верхняя петля вырвалась из косяка с треском рвущегося металла.

Охрана ввалилась в кабинет, занимая позиции. За ними вошел Ушаков и, расталкивая их, сделал шаг вперед.

Кабинет ультразвуковой диагностики был погружен в полумрак.

Единственным источником света был большой медицинский монитор, его зеленоватое сияние выхватывало из темноты сосредоточенное лицо Ильи и бледное, испуганное — Виолетты Пестряковой.

В тишине слышалось лишь тихое гудение аппарата и мерное попискивание кардиомонитора, подключенного к Максиму.

Илья стоял у кушетки, методично и плавно водя датчиком по смазанной гелем груди Максима.

Пестрякова стояла рядом, вцепившись в край стола. Она смотрела не столько на экран, сколько на дверь, ожидая неминуемого.

— А НУ ОТОШЕЛ ОТ МОЕГО СЫНА! — заорал Ушаков, хрустя кулаками.

Глава 14

Выбитая дверь висела на одной петле, в проеме толпились четверо амбалов-охранников, загораживая свет. Перед ними стояла разъяренная фигура Ушакова, а за ними маячил запыхавшийся Ерасов.

Я стоял у монитора, не отрывая взгляда от изображения.

На экране — сердце Максима Ушакова.

Четырехкамерный срез, парастернальная позиция по длинной оси. И то, что я видел, заставляло удивляться, тому, что мы все-таки вовремя взялись за этого парня.

— Постойте, ваше сиятельство, — сказал я, не поворачивая головы. Голос специально сделал спокойным, даже скучающим — как будто мы обсуждаем погоду, а не жизнь и смерть. — Прежде чем вы начнете тут все крушить, вызывать полицию и писать заявления в прокуратуру, я хочу, чтобы вы посмотрели на это.

Сейчас главное — удержать их внимание. Заинтриговать. Заставить их забыть про гнев и включить любопытство.

Я медленно, театрально развернул монитор так, чтобы изображение было видно всем. Яркость и контраст я уже отрегулировал заранее — картинка была идеальной, учебной. Я указал на экран.

— И если вы не верите мне — некомпетентному идиоту, как вы изволили выразиться полчаса назад, — то пусть посмотрит Мастер-целитель Ерасов. Александр Николаевич, если я не ошибаюсь? Шестой ранг, тридцать лет стажа в реаниматологии… Уж он-то должен это увидеть.

Я сделал ставку на психологию

Удар по самолюбию. Ерасов не сможет отказаться от такого прямого профессионального вызова. Его репутация, его авторитет перед подчиненными и влиятельным графом — все сейчас на кону. Он обязан посмотреть и вынести свой вердикт.

Ерасов, как я и ожидал, протиснулся мимо охранников. Подошел к монитору, недоверчиво прищурился.

Я специально для него переключил режим визуализации — сначала B-режим, для оценки анатомии, потом M-mode, чтобы оценить движение структур во времени.

— Что это за ерунда? — начал Ушаков, теряя терпение. — У моего сына травма головы! Вы сами час назад…

— Я ошибся, — перебил я его громко и четко. Хотя это трудно было назвать ошибкой. В момент моего осмотра Максима симптомов было недостаточно.

Это заявление заставило всех замолкнуть.