Жили-были… - Сергей Иванович Чекалин

а в третьей партии все были повешены. А до похода на Астрахань Разин со товарищи отправился в Персию, на грабёж. Уговорил наместника города Фонабет, чтобы казаки поторговали в нём пять дней (конечно — награбленным товаром). Наместник разрешил. На шестой день Разин дал казакам знак (махнул шапкой, как и было между ними договорено), и началась резня, был вырезан весь город, ну и, конечно, разграблен, так что казаки оказались с двойным кушем: вернулось и проданное награбленное, да и ещё за те же вещи — деньги от продажи.

Согласитесь, что выступление С.Разина никак нельзя было назвать крестьянской войной, от этого она была очень далека.

Примерно такое же творилось через сто лет и во времена бунта Емельяна Пугачёва. Например, после взятия Татищевой крепости капитану Белову отсекли голову, а полковника Елагина замучили: сначала над ним долго издевались, потом содрали кожу и убили, жену его изрубили саблями, а дочь привели к Пугачёву, она ему понравилась, и он сделал её своей наложницей. Убили генерала Цыплятова: сначала ему отесали саблями бока, а когда он упал, ему в горло забили кол, его жену и детей повесили. Пугачёвцы въезжали в церкви на лошадях, стреляли в иконы, распятому на кресте Иисусу Христу забивали в уста гвозди. Пушкин в своей истории про пугачёвский бунт писал о тысячах дворянских семей, погибших от рук пугачёвцев.

Впрочем, церковную анафему заслуживают не только Разин Стенька и Емелька Пугачёв. Известно, что воевода Арзамаса, боярин Юрий Алексеевич Долгорукий (Долгоруков?), казнил 11000 человек за приверженность к Пугачёву. А воевода Астрахани, боярин Иван Никитич Меньшой Одоевский, приказал арестовать всех жителей города, после этого начались повальные казни: кого-то заживо сжигали, четвертовали, сажали на кол, заживо закапывали в землю. Так что вполне можно петь анафему Ивашке Одоевскому и Юрке Долгорукову.

А ведь народными героями Степан Разин, Кондрат Булавин и Емельян Пугачёв и Иван Болотников официально стали с подачи большевиков во времена исторических преобразований в идеологии, начиная с Октябрьской революции. Тогда во многом вводили другие понятия в нашей истории. Вот как об этом пишут авторы исключительной, на мой взгляд, книги по истории революции и гражданской войны «Гражданская история безумной войны» М.Веллер и А.Буровский (Москва, изд. АСТ, 2007, с. 218):

«Для коммунистов и 1812 год был исключительно «спасением помещичьей Расеи руками обманутых крестьян».

И завоевание мусульманских областей описывалось так:

«Погубил на стенах крепости несколько сот русских мужиков, одетых в солдатские шинели».

Что же признавалось в русской истории? Только одно «освободительное движение». Степан Разин, Кондрат Булавин, Емельян Пугачёв и другие разбойники должны были стать героями для россиян. А Суворов, Кутузов, Нахимов — соответственно должны были предстать «реакционными защитниками старого режима»».

И ведь такая пропаганда существовала до совсем недавнего времени, да отголоски её и сейчас ещё существуют, как показывают современные события.

Из всех названных мной предводителей восстаний (Пугачёва, Болотникова, Булавини и Разина) большей чести в Советском Союзе и в России удостоин Пугачёв: в г. Уральске (Казахстан) имеется дом-музей Пугачёва; в Удмурдской республике есть посёлок Пугачёво; в Саранске установлен Пугачёву памятник; охраняется и демонстрируется как «Дуб Пугачёва», на который он, якобы взбирался для осмотра местности во время боевых действий (этот дуб находится в Марий Эл на территории массива «Кленовая гора» национального парка Марий Чодра); в Челябинской области и на Южном Урале Пугачёвым именем назвали соответственно горку и гору; есть гора Пугачёва и в Магнитогорске. Я уж не говорю об улицах и переулках во многих городах нашей страны, как и множество названий подобных объектов с именами Болотникова и Разина. С Болотниковым обошлись попроще, чем с Разиным. Разину, всё-таки и памятник деревянный делали (скульптор Конёнков), который был установлен на Лобном месте в Москве (потом по этому скульптурному групповому изображению Разина и его соратников сделали памятник из бетона). Есть утёсы Степана Разина на Волге и в Саратовской области, село, посёлки и рабочие посёлки в Пензенской, Нижегородской, Волгоградской и Самарской областях, набережная Степана Разина в Твери и мост такого же названия в Санкт-Петербурге.

Но и ещё задолго до Разина и Пугачёва зверства были практически нормой. Достаточно упомянуть казнь в 1614 году (это уже примерно времена Ивана Болотникова, которого казнили в 1608 году) трёхлетнего сына второго Лжедмитрия и Мнишек, Ивана Ворёнка, которого повесили в Москве, на Серпуховской заставе при большом стечении народа. Поскольку Иван был по весу лёгким, то верёвка полностью не затянулась, его так и оставили. Он просто замёрз к утру.

На мой взгляд, имена Петра Михайловича Токмакова и Александра Степановича Антонова должны входить как равные в перечисленный ряд исторических персонажей, поднявших народ на борьбу с притеснителями. Просто уже долгое время восстание тамбовских крестьян представлялось истории и нашему советскому, а теперь — российскому народу, большевистской и коммунистической правящей партией как бандитское (читай — воровское) выступление. И до сих пор, без никакого уже влияния большевиков и коммунистов, продолжается замалчивание тех событий. Даже не имя А.С.Антонова (достойных руководителей повстанческим движением было много), а именно эти события, очень похожие на указанные выше: борьба против притеснителей и угнетателей.

В конце я привожу песню тамбовских повстанцев. Вряд ли к этой песне приложили руку рядовые повстанцы-крестьяне. Дело в том, что организацией и проведением тамбовского восстания руководили объединившиеся правые и левые эсеры Тамбовщины, кто-то из них хоть немного, но грамотные, а некоторые даже и слишком грамотные. Эсеровские организации существовали в пяти уездах Тамбовской губернии. Выходцами из Тамбовской губернии были такие известные эсеры, как С.Н.Слетов (1876–1915), М.А.Спиридонова (1884–1941), о которой я упоминал выше в связи с убийством ею Г.Н.Луженовского, В.М.Чернов (1873–1952). Вот, я думаю, что от них, эсеров, и получилась эта песня (1920–1921 гг.), очень похожая на блатной шансон или близко к этому. А уж кому, как не эсерам, многие из которых попробовали царскую тюрьму, составить такую весьма незамысловатую песню. Возможно, что автором этой песни является брат А.С.Антонова, Дмитрий, местный деревенский поэт.

Что-то солнышко не светит,

Над головушкой туман,

Ай уж пуля в сердце метит,

Ай уж близок трибунал.

Припев:

Эх, доля-неволя,

Глухая тюрьма!

Долина, осина,

Могила темна.

Где-то черный ворон вьется,

Где-то совушки кричат.

Не хотелось, а придется

Землю кровью орошать!..

Припев:

Поведут нас всех под стражей,

Коммунист, взводи курок,

На тропинке, на овражьей

Укокошат под шумок.

Припев:

Поведут нас всех огулом,

Отдадут команду «Пли!»

Чур, не хныкать перед дулом,

Не лизать у ног земли!..

Припев:

Мы не пивом и не водкой

В наш последний вечерок

Самогоном зальем