Спаси моего дракона - Милена Кушкина

Я мысленно призвала дракона. И теперь ждала. Несколько минут, и я сбегу отсюда, а они пусть и дальше варятся в своих интригах и изводят друг друга.

Но дракона не было. Сколько бы я ни вглядывалась в горизонт, знакомого силуэта нигде не было. Может быть с Сахарком что-то случилось? Хотя я не знаю, насколько сильна наша связь, и как далеко она меня чувствует. А может быть она спит? Или на охоте?

Немного успокоившись, я поняла, что вызвать дракона прямо во двор замка было не самой удачной идеей. Так что хорошо, что она не поддалась моему внезапному порыву. Вдруг я поняла, что смертельно устала.

Я вернулась в свою комнату, чтобы оставить одежду и, воспользовавшись предложением подождать своей участи у себя, наконец, поспать. Эта ночь так вымотала меня, что я едва держалась на ногах.

Бросив одежду на кровать, которую раньше занимала Лиззи, я плюхнулась на свою. Раздеваться не было ни сил, ни желания. Да и лучше быть одетой на случай, если меня ждет очередной обыск.

Не знаю, сколько я проспала, кажется, что немного. Проснулась я от шума и криков. Словно внезапно начался праздник, и люди ликовали.

Спросонья я даже подумала, что пропустила какое-то важное событие. Какой-нибудь местный Новый год. Но нет, точно ничего такого запланировано не было.

Спать было уже невозможно, и я вышла в коридор, так и не расчесавшись, потому что ни зеркала, ни гребня у меня не было — все осталось в кабинете Клода.

Шум и счастливые возгласы доносились с кухни. Может быть у кого-то день рождения?

Выглянув из-за угла, я увидела всех слуг замка, в полном составе. В центре внимания был Митка, девушки ему мило улыбались, мужчины хлопали по плечу и жали руку. Я не успела к началу разговора, но то, что я услышала, вышибло весь воздух из легких.

— Я убил эту тварь! — хвалился Митка под одобрительные возгласы остальных.

— А правда оно было с лошадь? — вопрошала Марта, игриво поводя плечиком.

— Нет, как карета, запряженная двумя лошадьми! — радостно отзывался Митка на ее флирт.

— А чего голову не притащил? — спросил кто-то из работяг.

— Так он еще того, живой, — смутился охотник, — сам попробуй дракона просто так подстрелить. Оставил его в яме подыхать.

Дракона? Я схватилась за косяк, чтобы не упасть. Мысли метались в голове не давая сосредоточиться. И только одно слово набатом било, разрывая мой мозг изнутри. “Сахарок!”

Сама не заметила, как в глазах потемнело, коридор кувыркнулся, и я провалилась в темноту.

16.3

Открыв глаза, обнаружила себя сидящей на полу. На кухне было все также шумно, никто не заметил меня. Голова немного кружилась, к горлу подкатывала тошнота.

— Брешет поди, — донесся голос дровосека, — нет там в лесу драконов, я бы видел.

— А вот и нет, — отвечал Митка, — завтра же пойдем, он как раз от ран ослабнет и никого не покалечит. А то такой агрессивный был, деревья пополам перекусывал! Странно, что еще людей не ел.

— А я верю ему, — я узнала кокетливый голосок Марты, — на что планируешь потратить награду за подбитого зверя?

Митка не ответил.

— Дядь Митрий, — уважительно обратился один из поварят неуверенным ломающимся голосом, — а зачем дракона убивать надо было? Все ж благородные по лесам лазили, чтоб его приручить, а ты убивать сразу.

— Эх, ты! Молодо-зелено, — назидательно сказал Митка, кажется, кто-то засмеялся, — приручить дракона можно, только пока он маленький. Он к человеку привязывается и слушается его. Но если зверь остается дикий, то он начинает на людей нападать, скот жрать. И чем больше он становится, тем страшнее. Может целую деревню разорить за ночь. Хозяин может приказать людей не трогать, а если нет его, то зверь опасен очень становится.

— Стало быть, не приручил никто, — вздохнул второй мальчишка, — жалко его. Я видел издалека. Красивый. А покажешь?

— Ладно, — засмеялся Митка, — дня через два вместе пойдем к яме. Как раз от голода и жажды ослабнет. Добьем.

Мои глаза заволокла пелена слез. Я закрыла рот руками, чтобы случайно не всхлипнуть и не выдать свое присутствие, а заодно и слишком эмоциональную реакцию.

— Так ты, значит, не убил его, а уже похваляешься, — разочарованно протянул один из дворовых работников. Может, он сбежит еще.

Я насторожилась.

— Не сбежит, там хитрая ловушка. Крылья связаны, лапа перебита, в бочине рана, — ответил Митка, — денек-другой и эта тварь подохнет без еды и воды.

Раздался дружный хохот. А я поняла, что это мой шанс. Надо сбежать в лес, найти мою драконшу и спасти ее. Судя по словам Митки, вероятность выжить у нее есть, и очень большая. Надо только освободить крылья, что сама она сделать не сможет.

Понятно, что сразу улететь будет нельзя. Едва ли ослабленный дракон и себя в воздух сможет поднять. Однако, это будет шанс на спасение. Для Сахарка сейчас, для меня — в будущем.

Я даже как-то забыла об обвинениях, которые мне предъявили несколькими часами ранее. Все это сейчас казалось таким незначительным.

Я воровато оглянулась. Пройти незамеченной к выходу нельзя. Отрезок коридора между комнатами прислуги и выходом на улицу отлично просматривается из кухни.

Пока еще никто не заметил, что меня нет, но если я прямо сейчас пройду мимо и не остановлюсь поболтать с остальными, то это может показаться подозрительным. Подумают, что я решила сбежать, воспользовавшись суматохой.

Я вытерла остатки слез. Не время оплакивать свою судьбу и прощаться с Сахарком. Надо незаметно выбираться.

Метнулась в комнату, схватила передник и чулки, а потом незаметно прошмыгнула в купальню. Схватила там таз, плеснула в него воды, бросила белье. Побрызгала на себя, чтобы было ощущение, что я провела последние полчаса за стиркой. А затем прямо так, с тазиком и мокрым платьем невозмутимо двинулась к выходу.

Что может быть необычного в девушке, которая постирала белье и идет на улицу, чтобы его развесить? Даже мое красное от слез лицо можно было принять за воспаленное от попавшего в глаза мыло.

Восхищаясь собственной находчивостью я вышла во внутренний дворик. Рита скользнула по мне равнодушным взглядом. Значит, даже у нее не возникло мысли о дерзком побеге. Осталось завернуть за угол, бросить там тазик и, никем не замеченной, сбежать в лес.

16.4

Сбежать не получилось. Во двор въезжала