Кодекс Охотника. Книга ХХ - Юрий Винокуров

— Ах, ты ж, хитрая жо… — восхищённо начал Морозов, но решил не продолжать. — Свалил всё на мои плечи.

— Он трудный ребёнок, — без грамма раскаяния развёл руками Годарт. — Но очень разумный молодой человек. Я думаю, вы как-нибудь договоритесь.

— Извините, — раздался голос Ларика, — а у вас ещё лаймы есть?

— Есть! — засмеялся Морозов. — Пойдёмте, познакомлю вас со штабом. У них в комнате такая же ваза стоит. Обычно одного лайма хватает всем на неделю для чаепитий. Уверен, что-то там да осталось…

Глава 15

Императорский дворец

Город Петербург

Российская Империя

— Итак, Семён Семёнович, что скажете?

Основное совещание уже закончилось. Все высшие чины государства покинули зал совещаний. Но по традиции задержался глава службы безопасности Болконский.

Сейчас он отхлебнул слегка остывший чай и задумчиво почесал густую бороду.

— Что я думаю, Ваше Императорское Величество… Предъявлять претензии за нападение на тюрьму воюющей стороне — это как-то…

Семён Болконский смутился, посмотрел на Императрицу, и добавил.

— У меня даже слов нет! То есть — «Мы к вам вторглись, точнее, попытались вторгнуться на территорию. А вы тут… Разгромили нашу тюрьму». Ай-яй-яй! Понятия не имею, что нашло на Императора-Дракона. Хотя… — Болконский задумался. — Вру. Понятие имею. Скорее всего, наш юный друг вытащил оттуда кого-то, настолько важного для Дракона, что у того задница подгорела. Ну, и настолько вывело из себя и сбило с толку, что он выдвинул Вашему Императорскому Величеству претензии. Других объяснений у меня нет.

— Я тоже так думаю, — кивнула Императрица. — Есть предположение, кто это может быть?

— Как начальник службы безопасности, у меня есть список людей, предположительно там находящихся. Но даже просмотрев его перед нашим совещанием, никого такого, кто бы его настолько вывел из себя, я не заметил. Тем более уверенности в том, что даже те люди содержались в тюрьме, у меня тоже нет. И опять же, мы не знаем, кого Галактионов оттуда вытащил… Я пытался с ним связаться, но он ещё не вернулся с задания.

— Что-то мне подсказывает, что он сам выйдет на связь, — улыбнулась Императрица. — Хотя в последнее время у нас с ним есть проблемы в коммуникации.

— Из-за Ольги? — понимающе спросил Болконский. Он тут же смутился. — Конечно, если это не моё дело…

— Семён Семёнович, — Императрица с улыбкой и нежностью посмотрела на Болконского. — Вы принимали активное участие, как в моём воспитании, так и в её. Жалко, что с Олей так не получилось.

— Ну да, её взбалмошный характер…

Лицо Императрицы помрачнело.

— Что говорит Андросов? — без слов поняв, что именно беспокоит Императрицу, уточнил Болконский.

— Андросовы только разводят руками. Говорят, что её способности всё ещё развиваются. Пока она в состоянии контролировать их. Но есть ненулевой шанс, что у дочки всё-таки наступит окончательное неизлечимое психическое расстройство.

— С этим ничего нельзя сделать?

— Можно, но это ещё один вопрос, который я не знаю, как решить.

— Что именно? — спросил Болконский. — Подскажите, может решим вместе.

— Иван Васильевич Андросов, возможно, сильнейший лекарь в мире. Я уверен, что благодаря его усилиям Ольга продержалась так долго. Но сейчас не знает, что делать. Он говорит, что работать с одним телом уже недостаточно. Нужно работать с душой. А у нас в Империи нет таких специалистов.

Она замолчала и посмотрела на Болконского. Тот улыбнулся, поняв, что это проверка.

— Кроме Галактионова, который всячески обрехивается от того, что может работать с душами?

— Да, кроме Галактионова, — кивнула Императрица. — Вот только, даже если отложить в сторону вопрос, сможет ли он помочь ей, возникает другой вопрос. Захочет ли он? А Ольга мне в этом совсем не помогает.

— Мне поговорить с ним? — спросил Болконский, чем вызвал грустный смех Императрицы.

— Вы думаете, он послушает вас больше, чем меня? Нет. Я поступила по-другому. Я Ивана Васильевича попросила осторожно переговорить с ним. Они вроде сейчас, как родственники. Посмотрим, к чему это приведёт.

Зазвонил телефон, Императрица взглянула на имя абонента и улыбнулась.

— Ну вот, лёгок на помине, — она нажала на кнопку приёма.

— Моё почтение, Ваше Императорское Величество!

— Здравствуй, Саша, — она нажала ещё одну кнопку. — Ты на громкой связи. Здесь Болконский.

— И вам мои наилучшие пожелания, Семён Семёнович, — продолжил весёлый голос.

— Здравствуй, Александр, — кивнул Болконский. — Какие новости?

— Какие новости? Ну, новости хорошие. Китайской тюрьмы больше не существует.

— А что с заключёнными? — тут же спросил Семён Семёнович.

— Свободны! — рассмеялся Саша, и тут же поправился. — Все освобождены. И наши, и китайские. Китайским дал оружие и сказал, чтобы помогали себе сами. А наших всех вывез. Тысяча двести тридцать два человека. Хорошо, что вы здесь, Семён Семёнович. Хотел с вами связываться, их досье перекинуть. Ну, и хотел бы передать вам всех заключённых.

— Саша, ты сделал великое дело. Империя гордится тобой! — проникновенно изрекла Императрица.

С другой стороны провода раздались странные звуки, похожие на бульканье. Похоже, абонент пытался сдержать смех.

— Да, я тоже горжусь. Хех…

— Хочешь обсудить вознаграждение? — нахмурилась Императрица, поняв, что сказала что-то не так.

На этот раз Галактионов не удержался и весело засмеялся.

— Приятно, что мы уже понимаем друг друга с полуслова. Но нет, не хотел. Оставляю это на ваше усмотрение. Координаты Анны ваши помощники знают. Решите с ней. Ну, собственно, чего я звоню…

Болконский и Императрица переглянулись, и ощутимо напряглись. После таких слов от Галактионова обычно звучит что-то эпичное.

— Вы знаете, кто такая Циан Лунь?

Императрица и Болконский снова переглянулись и синхронно кивнули.

— Ты имеешь в виду покойную Императрицу Драконов?

— Да, именно её, — подтвердил Галактионов. — Вот только поправочка. По последним сведениям, она ни фига не покойная. Вон она. Сидит передо мной в кресле и спит.

— Циан Лунь жива⁈ — не выдержал Болконский. — По нашим сведениям, при восхождении Императора-Дракона, он физически устранил весь её Род.

— Да нет, не совсем. Тут и дочка её есть. И ещё несколько родственников.

— Саша, ты уверен? — Болконский