Восемь летчиков или хозяин Байкала - Александр Зубенко

Василий Михайлович окликнул Санька:

- Погоди, Сашок, я спущусь с тобой, захвати только её сумку. Семён с Николаем пусть двигаются вперёд, а мы, забрав Люду, их догоним. Она уже одета, кинем в сумку посуду и пойдём по их следам.

Саша поспешил к сумке с медикаментами, а профессор тем временем дал указания оставшимся двум товарищам:

- Идите, Сёма вперёд, как мы и планировали – вдоль берега. Мы захватим дочку и последуем за вами; как раз к середине дня найдёте более-менее подходящее место, разведите костёр – мы как раз увидим дым от него. Там и пообедаем.

Семён кивнул и взвалил рюкзак на плечо: - Не задерживайтесь. По берегу наши следы хорошо будут видны, но на всякий случай я буду оставлять вам знаки из веток. Если что, стреляйте в воздух.

И они пошли. Впереди Семён, сзади Губа, как всегда молчаливый.

Двое ушли, двое начали спускаться к подножию уступа, на ходу крича и вызывая Люду. Девушка как в воду канула – в ответ ни звука.

- Не надо было отпускать её одну, - с сомнением высказал мысль начальник экспедиции. - Девушка есть девушка, и там, где опасности нет для нас, всегда найдётся для неё. Ох! Смотри!

Метрах в десяти, левее их, со скал стекал извилистый небольшой ручей, похожий на маленький каскадный водопад. Рядом на большом валуне лежали миски и ложки, сложенные, видимо, после полоскания. Посуда ещё не успела высохнуть и блестела бисерными капельками на солнце. Больше ничего не было. И никого. Люда исчезла.

Василий Михайлович обследовал камень за камнем, трещину за трещиной. Саша носился вверх и вниз, спотыкаясь на ходу и ссыпая себе под ноги кучу мелких камней. Девушки не было. Нигде.

- Пропала, - нахмурившись, закончил мысль профессор. Он лихорадочно переводил взгляд со скалы на скалу, с камня на камень; за десять минут они обследовали, едва ли не каждый квадратный метр площади. Всё было напрасно.

- Не могла же она уйти куда угодно, не предупредив нас, - не сдавался Саша. – Никаких следов, ни одежды, ни намёков на борьбу. Даже крови нет! – всплеснул он руками. – Где её теперь искать?

Профессор осматривал местность и о чём-то сосредоточенно думал. Та мысль, что минуту назад неуловимой искоркой пронзила его мозг, начинала теперь всё настойчивее вырываться наружу, взламывая в его подсознании стену блокировки. Так тыкается в забор слепой щенок, а когда взрослеет - протискивается сквозь прореху без особых усилий. Посетившее профессора внезапное наитие, подсказало ему то, о чём он уже догадывался не одну минуту: девушку искать бесполезно. Она не ЗДЕСЬ.

- Сашок, - оповестил он друга. – Люда наша умчалась в бесконечность.

- Ку-да-а? – не поняв, протянул Санёк.

- Туда же, куда и мы с тобой в своё время. Ты на Курскую дугу, я – к французам.

- Это как? – всё ещё не придя в себя, вытаращился на него Санёк.

- Это так, дружок мой, что червоточина побывала и здесь.

Говоря эти слова, профессор уже несколько секунд к чему-то присматривался внизу. Затем, кивнув самому себе будто соглашаясь со своей мыслью, показал рукой под выступ, где они стояли:

- Видишь это?

Саша бросил взгляд вниз и прищурился от слёз.

- Какого хре… - вырвалось у него, и, протерев глаза, он уставился на то, что лежало в пятнадцати метрах под ним, чуть в стороне от мисок и ложек. – Не может быть! – прохрипел он. Мысль билась в мозгу, как муха о стекло. – Там же ничего не было. Мы же по сантиметрам всё проверили!

- А теперь появилось. Хватайся за камень, Саня! – успел выкрикнуть начальник.- Сейчас нас накроет!

В этот миг периметр площадки, на котором они стояли, пришёл в движение. Хаотично разбросанные камни и торчащие из земли ветки циркулярно поднялись в воздух и завращались с нарастающей скоростью строго против часовой стрелки как воронка циклона. Оба друга, сцепившись руками, повалились ничком и вдавились спинами в неглубокую расщелину, цепляясь за неё ногами. Воздушный вихрь подхватил брошенные ими вещи и закружил в круговороте отбросов; ударная волна всколыхнула пласт породы, и разметавшиеся осколки больно ударили по ногам двух сжавшихся друзей. Электрические разряды в виде ярко светящихся сгустков протоплазмы заплясали на выступах камней, и раздался оглушительный хлопок, словно в пространстве взорвался огромный мыльный пузырь. Сашу подбросило вверх и он начал дёргаться на земле, как лягушка на гальванической пластине. Затем волна звука ушла вниз, оставив на поверхности импульсы магнитных возмущений. Мезонное облако, до этого похожее на молочный туман, сжалось в комок и, превратившись в лазерную точку, пропало в пустоте за долю секунды. Ветер стих так же внезапно, как и появился. Мусор и отбросы тяжёлым грузом свалились на землю, словно мешки с цементом. Тот ручей, стекающий со скалы в виде водопада, под которым вероятно полоскалась Люда, прекратил своё существование сам собою: гравитационная сила червоточины распылила водяной поток на несколько десятков метров. И от всего этого резонанса над скалистым выступом возникла радуга, сверкая и переливаясь всеми цветами своего спектра. Плазменные сгустки, хлопая в пространстве, исчезли, и наступила полная тишина. Ни шелеста, ни шороха, ни криков птиц поблизости. Сплошной вакуум.

Саша открыл рот, чтобы продуть барабанные перепонки, как это делают артиллеристы при залпе из всех орудий, и с тревогой глянул на вжавшегося в трещину начальника. Тот мотал головой и отчаянно пытался высвободить ногу из расщелины.

- Давай-ка пальнём в воздух из ружья, авось наши товарищи услышат и повернут назад. А мы пока снова разобьём здесь лагерь. Кое-что в наших рюкзаках уцелело, посуда лежит на камнях вымытая, разожжём костёр и будем ждать Люду назад. Судя по прошлым посещениям, червоточина непременно должна её вернуть на прежнее место, откуда и забрала. Как нас с тобой.

И выстрелив два раза в воздух, оба путешественника принялись сооружать стоянку на первую ночь ожидания. Завтра их будет четверо, и они уже более основательно расположатся здесь в лагере на несколько дней ждать девушку. Казалось, долина не хотела их выпускать из своих объятий. Впрочем, это мог