Все началось с развода - Анна Томченко

Это была истерика настолько явная, что у меня не находилось слов для того, чтобы описать всю ситуацию.

Стояла бывшая жена, стояла любовница мужа, беременная, в родах. Любовница плакалась о том, что от ребёнка хотели избавиться, любовница рассказывала, что родить не может, пока не приедет этот кобель. А у жены сердце рвалось в клочья. А ужены вся жизнь летела перед глазами.

Что-то неявное, что-то присущее и давящее все это время, находившееся где-то вдалеке, оно вдруг оказалось передо мной только сейчас. Я это поняла по неотвратимости судьбы, которая столкнула меня нос к носу с беременной любовницей мужа, которая начала рожать при мне.

— Ален, я правда не могу, я не могу родить без него. Я должна хотя бы с ним поговорить. Ему не нужен этот ребёнок. Не нужна я. Я должна хотя бы с ним поговорить. Я не могу пока рожать.

Сведёнными судорогой пальцами я достала мобильник из сумочки.

Набрала заученный порядок цифр.

— Здравствуйте, скорая, внезапные роды. Адрес? Да, сейчас.

51.

Алёна

— Алёна! — когда приехала скорая Элла, уже была не в себе, её скручивало от боли, она стояла и выла, склонившись к водительскому сиденью, и не могла членораздельно ничего выдавить.

Скорая приехала, фельдшер быстро постаралась скоординировать ситуацию.

Положили эту дурную женщину на каталку, и, уже лёжа на каталке, она продолжила причитания:

— Алёна, Алёна. — Она вывернулась, дотянулась до меня, схватила за руку с такой силой, как будто бы кости желала продавить. — Алёна, я не могу сейчас рожать, я не могу. — Тихо повторяла она. — Я не могу без Альберта, что он скажет, а вдруг он скажет, что это не его ребёнок?

— А у него есть повод, так сказать? — Спросила я тихо. И я вздохнула.

У Эллы из глаз брызнули слезы, и я покачала головой.

— Езжайте и рожайте, Элла. Все, что могла, я сделала. Машину на штрафстоянку отгонит эвакуатор.

Элла сильнее постаралась перехватить меня, притянуть к себе.

— Ален, что мне делать? Что? Что мне делать, Ален?

Я пожала плечами, фельдшер засуетилась, стараясь оттеснить меня, перехватила за запястье Эллу, пытаясь отодрать от моей руки, начала быстро, быстро что-то объяснять и перевела на меня взгляд, когда каталка подъехала к краю скорой помощи.

— А вы. Вы снами едете?

— Нет. Вы что, — пожала я плечами.

— А как же…

— Это любовница мужа, — вздохнула я и покачала головой. Фельдшер осталась стоять с приоткрытым ртом, а я пожала плечами и все-таки развернулась, тяжело двинулась в сторону калитки.

Снова пискнула ключом, толкнула от себя створку и оказалась на территории участка.

Ворота выгнуло чуть ли не углом.

Я медленно шла в сторону дома, не понимая, какого черта со мной происходило.

Вся ситуация как будто бы высосала из меня всю жизнь.

Дойдя до порога, я присела на одну из крайних ступенек, запустила пальцы в волосы, тяжело задышала.

В жизни любой женщины, которая когда-либо испытывала предательство, иногда возникает дурацкое, глупое чувство того, что, может быть, я ошиблась.

Может быть, я слишком строга и тщеславна?

И, может быть, на самом деле он тоже ошибся.

Вступал в действие закон того, что любой ужасный поступок может быть продиктован не злым умыслом, а банальной человеческой глупостью.

Вот в какие-то промежутки, в какие-то окна затмения я думала, что ошиблась, я думала, что у меня в жизни что-то пошло не так из-за меня, а не из-за того, что муж кобель.

И, видимо, напитанная этой информацией я гневила мироздание.

И оно мне дало ответы.

Я не виновата ни в чем была.

Абсолютно ни в чем, и чтобы получить подтверждение этому, жизнь столкнула меня нос к носу с беременной любовницей мужа.

Я тяжело вздохнула, подтянулась и медленно встала, опираясь на перила.

В горле саднило, как будто бы у меня была ангина в самой запущенной форме.

Я тяжело дышала, пыталась выровнять сердцебиение, но ничего не выходило.

А зайдя в дом, я упала на диван.

Я долго смотрела в потолок.

Казалось, как будто бы время остановилось.

И я стала, как та самая хозяйка проклятых часов.

Меня отпустило только ближе к часам шести.

С трудом перебравшись из зала в кухню, я поставила чайник. Разблокировала телефон. Но в этот момент домофон зазвенел трелью.

Приблизившись, я включила камеру.

И увидела ламбу, стоящую вдоль покорёженных ворот, где ещё час назад была машина Эллы.

— Вероятнее всего, я не вовремя, Ален, — произнёс Макс.

Я тяжело вздохнула, без слов снимая блокировку с периметра:

Максим зашёл на территорию участка и двинулся по тропинке к дому.

Я провернула замок.

А сама пошла в кухню.

Когда Максим оказался в доме, то первое, что он спросил, было встревоженное

— Надеюсь, никто не пострадал?

Но я молчала, сидела, смотрела перед собой и молчала.

Макс, разувшись, прошёл ко мне на кухню и, чувствуя что-то неладное, выдвинул стул напротив.

— Ален, все хорошо.

Я пожала плечами, и Максим, обведя взглядом кухню, встал, вытащил кружки, дотронулся тыльной стороной ладони до чайника и одёрнул руку. Буквально интуитивно попытался найти заварку, вытащил лимон из холодильника. Все это бесформенной кучей покидал в заварник. И, имитируя заботливого хозяина, поставил передо мной кружку горячего чая.

Опять разместился напротив.

— Я, конечно, не знаю, что произошло, но, судя по взгляду, что-то очень дерьмовое.

Я кивнула.

Провела кончиками пальцев по ободку кружки.

— Не знаю даже, что сказать. В сторону поддержки могу подогнать хороших ремонтников, сделают все к утру.

Я снова кивнула, не выражая никакого актива.

— Ален, все в порядке?

Я облизала губу, которую успела разодрать до крови. И, не глядя на Макса уточнила:

— У меня-то все в порядке, а вот у тебя что? Объясни мне, как мужчину, у которого в принципе есть все продолжает интересовать женщина, у которой нет ничего.

Чисто логически мне объясни. Подскажи, направь в нужную сторону.

— Глупости. — Макс усмехнулся и, потянув руку, дотронулся кончиками пальцев моего запястья. — У тебя есть намного больше чем может дать любая женщина.

— Мигрень на меняющуюся погоду и приближающуюся менопаузу? Нет, поверь, Максим, это есть у всех.

И фраза пришлась Максу не по вкусу, поэтому он, встав со своего места, обошёл стол и основался напротив меня.

Я подняла на него задумчивый взгляд.

А он, уперевшись бедром о стол,