Секретарь чудовища - Ольга Сурмина

— Хорошо, давайте съездим. — Вдруг ответила девушка, и чуть прищурилась. — В бар… почему бы и нет. Мы никогда не были с вами в баре.

— Ну вот и прекрасно. — Ротман звучал очень довольно. Объятия на талии только усиливались, голос становился тише. — И не забудь определиться с тем, чего хочешь на день Рождения. Иначе мне придется купить что-нибудь на свой вкус. А, и… поедем ко мне после нашего вечера?

— Об этом пока рано думать. — Элс вновь пластмассово улыбнулась. — Там и решим.

— Давай исходить из планов, что мы поедем ко мне. — Повторил мужчина. — Ладно, нам нужно работать. Я встречу тебя у выхода, после пяти вечера, как и всегда. — Он медленно погладил ладонью тело, прикрыл глаза и скрылся в кабинете.

Как только шеф ушел, улыбка тут же сползла с лица. Оно становилось безучастным и пустым. Совсем чуть-чуть были заметны через слой пудры красные полоски на бледных щеках.

«Я так хотела тебе верить, Нэд» — одними губами прошептала Одри. «Я больше всего на свете хотела, чтобы то, что ты мне говорил, было реальностью».

Сегодня работать было особенно тяжело. Руки опускались мертвыми плетями, монитор казался серым и бессмысленным. Время словно застыло, а по венам медленно тёк багряный холод. Ротман действительно ушел, буквально, через десять минут, как дождался свою секретаршу. С широкой ухмылкой здоровался с подчиненными, слегка высокомерно кивал, потом прикрыл глаза и быстро скрылся за железными дверьми лифта.

Есть ли в чем-нибудь смысл сегодня? Есть ли в чем-нибудь смысл… вообще? Одри не могла ответить на этот вопрос. Недвижимыми зрачками смотрела на крошечных людей, которые ходили по городу. Окно снаружи изрядно покрылось пылью и подтеками от недавних дождей, смотреть сквозь него было тем еще удовольствием, но все равно лучше, чем в монитор. Все равно лучше, чем наедине со своими отчаянными, кричащими мыслями.

Она не заметила, как наступил вечер. Как довольный Нэд вернулся с черной папкой бумаг, смотрел своим фирменным, прожигающим взглядом с высокомерной, жалеющей улыбкой. Словно он был здесь человеком первого сорта, а она — второго. Потому что он был мужчиной, а она — женщиной.

Элс выдавила из себя улыбку, взялась за руку, когда шеф её протянул, и все равно пустыми зрачками таращилась в пол, когда он что-то рассказывал про новый тренд в графике видеоигр. Как всегда ухоженный, глянцево-привлекательный, с огнем в глазах. Мужчина мечты многих женщин, и, грустно, но её тоже. Сейчас ей было грустно от этого.

Бар, в который Ротман её привел, находился на цокольном этаже одного бизнес-центра в привычном дорогом районе. Со входа стоял запах дорогого виски, играла вальяжная, пошлая музыка. В полумраке едва читались темные столики с красными деревянными подставками под горячее, а также с красными диванами рядом, но глаза быстро привыкали к темноте. Нэд махнул рукой бармену и провел девушку к одному из этих столиков, дождался, пока она сядет, затем уселся рядом и навис, довольно глядя в глаза.

— Мне тебя не хватило вчера. — С жуткой ухмылкой произнес он. — Поэтому сегодня я намерен набраться здесь и насиловать тебя дома до утра.

— Если честно, звучит пугающе. — Одри нервно улыбнулась. Хотела, было, сказать что-то еще, но к столику тут же подлетел официант, словно Ротман был частым гостем в этом баре.

— Сегодня я возьму нам кое-что покрепче вина. Попробуй все, тут отличный алкоголь.

Элс отстраненно кивнула, глядя на черную папку на столе, которую туда неопрятно бросил шеф, когда садился. Он на что-то указывал в меню, что-то советовал, но ни один из этих советов не отложился в памяти и даже не зацепил.

— А это… может… сперва разберемся с этим? — Она указала на папку, но тут же вжалась в кресло, готовясь получить отказ.

— Сперва алкоголь. — Как-то странно цедил Нэд. — Это… это мелочь.

Она безотрывным взглядом смотрела на его запястья. На часы с черным кожаным ремешком, на бледную кожу, рельефные ладони из-за широких костей. Рука медленно потянулась к её лицу, смахнув со лба розовую прядь, затем медленно обвила овал лица. Вновь Одри вздрогнула и сглотнула ком.

Все же, сердце пульсировало рядом с ним, даже сейчас. Он нависал над ней, но хотелось, чтобы обнял, на что она с грустью ухмылялась сама себе. Через пару минут рядом вновь оказался официант с квадратным подносом и множеством бокалов с напитками. Парень медленно их составил, и тут же удалился по зову бармена.

— Попробуй любой из них. — Ротман взял со стола вытянутый бокал с лимонно-желтым содержимым и протянул Элс. — Будет вечер… дегустации коктейлей. Да, почему нет.

Она взяла, затем осторожно попробовала и кивнула. Вкуса как будто не было, только нервозность, горечь и усмешка. Вкус… усмешки. Перед глазами тут же возникли плавающие картинки вчерашнего вечера. Тон голоса любимого мужчины, его слова, и тонкая полоска света между столом, за котором Одри пряталась, и полом. «Паршивка».

Как ей хотелось, чтобы все, что он говорил, было правдой.

— Нэд. — С грустной улыбкой сказала девушка, глядя куда-то сквозь. — Ты… меня любишь? Не… не передумал?

— Откуда такой вопрос? — С елейной улыбкой спросил Ротман, хотя в глазах мелькнуло легкое напряжение. — Конечно нет. Ты… ревновала вчера, вот и все. Поэтому сегодня я хочу, чтобы мы провели вместе время и расслабились. — Взгляд скользнул по папке. — А дела… это мелочи. Понравился коктейль? Выпей еще, позже подпишешь. Мы никуда не торопимся.

«Хочешь меня напоить, чтобы я подписала не глядя и не смотрела, что там?» — подумала Элс и прищурилась. Вновь губы растянулись в печальной, даже обреченной улыбке. «Будь по-твоему, Нэд, сегодня я напьюсь. Будь по-твоему, сегодня я буду с тобой. Но увы… писать я, наверно, разучилась. Прости».

«Я же, все же, паршивка».

Во рту копилась слюна от алкоголя. Вкуса так и не ощущалось, только тело стало слегка расслабляться. Откуда-то бралось легкое головокружение, судя, по всему, Одри быстро пьянела. С отсутствующим лицом смотрела куда-то в даль, пока Ротман смотрел ей в лицо, и не понимал его выражение. Оно… опять раздражало. Пустое и отстраненное, будто девушка в любой момент могла встать, попрощаться и уйти домой, даже не перезвонив ему на следующий день. Будто в любой момент… могла ускользнуть, как утренний туман. Мужчина ненавидел это чувство. Он