За твоей спиной - Лина Коваль

— Сильно болит? — мягко спрашиваю, игнорируя его вопрос.

Подхожу к комоду и вынимаю из верхнего ящика аптечку. Около двух недель назад на пробежке потянула мышцу, даже пришлось просить Бубу, чтобы он купил в аптеке эластичный бинт. Я им так и не воспользовалась, поэтому снимаю бумажную упаковку и, стянув с плеч кофту, опускаюсь на пол.

Медленно загибаю штанину, пытаясь привести свои чувства в порядок.

Расул не возражает.

Молча за мной наблюдает, а затем его пальцы скользят вниз по моему плечу, возвращая на него тонкую лямку от майки.

— Снова покушение? — шепчу, на секунду прикрывая глаза от страха, после того как вижу коленную чашечку — припухшую и странного, синюшного оттенка.

— Снова? — он иронично приподнимает брови.

— Не ври мне, — без всякой агрессии предостерегаю. — Пожалуйста. Мне еще на работе рассказали, что на твою жизнь часто покушаются. Так что можешь не ерничать.

— Я не вру и не ерничаю, — он устало вздыхает и ласково гладит меня по голове.

Зафиксировав большим пальцем бинт, раскручиваю его вокруг ноги, аккуратно подтягиваю и поправляю. Касаюсь теплой кожи, покрытой мягкими волосками.

— Это… Герман?

— При чем тут твой муж?

— Не называй его так…

— Прости. Я… злюсь. Не на тебя, просто на ситуацию.

— Хочешь, я дам тебе что-нибудь обезболивающее, чтобы нога ночью не мучила?

— Побудь со мной… — тянет меня за руку.

Устроившись на постели в обнимку, мы разглядываем тени на потолке.

— Аврора считает, что Агата мертва… — делюсь с ним и закусываю губу.

— Я тоже так считаю.

Я снова гоняю по кругу одни и те же мысли. Некрасивые, даже злые. То, в чем признаться просто невозможно. Иногда я думала, что же будет, когда родная мама Луки вернется? Как мы станем жить? Будущее отравляло мое настоящее.

Я не знаю, кто эти святые люди, придумавшие фразу «если любишь по-настоящему, то всегда отпустишь». В моей жизни не так много любимых людей, но я совершенно не хочу быть без них… Просто жизни без них себе не представляю. Черный, рваный лист. Пустота.

— Я… плохой человек? — спрашиваю у Расула в тишине.

— Нет, — отвечает он твердо, даже не задумываясь.

— Я…

— Я понял, о чем ты. Это эгоистично, но вполне закономерно.

Киваю робко. Громко дышу, потому что чувства высокой волной окатывают.

Разве можно встретить мужчину, с которым вот так… Без слов. Без объяснений. Без намеков. Я только подумала, а он все понял и успокоил…

— Вопрос в том, куда он спрятал тело? — задумчиво продолжает Расул. — Я помогу Авроре подать заявление на признание дочери мертвой…

— Тогда Герман разозлится, — я вдруг пугаюсь. — Он все равно мне Луку не отдаст. По-хорошему не отдаст. С ним надо как-то договариваться…

— С психами и террористами не договариваются, Таня. Запомни.

— Как-то придется, Расул. Он отец. В любой момент у меня могут отобрать сына, я не хочу жить в постоянном страхе. Это сводит с ума. Я схожу с ума.

Мое тело вибрирует, нервы в нем клокочут. Подминая меня под себя, Расул медленно укладывает больную ногу и шепчет мне в губы:

— Тшш… Никто у тебя Луку не отберет. Я тебе обещаю.

Обнимаю его всем телом, пока планета вокруг нас раскручивается, а необъятный космос поглощает мой дикий страх.

За сына, за любимого мужчину, в последнюю очередь — за себя.

Наша каменная крепость, наполненная любовью, миром и добром, окружена врагами. Герман, Дзаитовы и те, кто не хочет видеть Расула Хаджаева в правительстве республики. Мы выкопали ров, сплотились, но человеческая ненависть бывает такой сильной, что никакие преграды ей не помеха.

— Не плачь, — хрипит он над ухом и накрывает мой рот грубоватым поцелуем. Жадным, нестерпимо горячим и таким нужным сейчас. Просто необходимым.

— Рас… — оглаживаю каменные плечи.

Черные глаза, сверкающие в полутьме, пьянят мой разум. Все плохие мысли накрывает непреодолимое сексуальное возбуждение.

Шелест одежды, неясный скрип кровати и еле слышные, порочные стоны, которые я всячески стараюсь сдерживать, ведь в доме мы больше не одни. Мурашки разбегаются врассыпную, когда Расул быстро в меня входит и сразу двигается так часто и глубоко, что низ живота схватывает, а перед глазами проносятся яркие вспышки.

Обняв мою голову, он соединяет наши и лбы и полностью подчиняет мое тело. Это так прекрасно. Быть податливой. Все сомнения улетучиваются, есть только скользящие движения раскаленного члена внутри.

Прогибаюсь в пояснице, желаю почувствовать его еще глубже. В этот момент накрывает.

Космос — на части. Планета — вдребезги.

Расул разводит мои дрожащие ноги и, приподнявшись, совершает последние толчки. С густым хрипом встречает свой оргазм и продлевает мой, а потом стискивает меня так, будто хочет выжать его как следует.

Тишина в комнате восстанавливается.

— Я устала бояться… — произношу чуть позже, когда дыхание выравнивается. — И ждать, когда что-что случится.

— Ничего не случится, — грубоватым голосом возражает Расул. — Ничего, но на случай форс-мажорных обстоятельств, запомни — с территории конезавода ты без меня не выезжаешь. Ямадаевым я верю как себе.

— Почему именно им?

— Потому что я вырос здесь, они — и моя семья отчасти.

— Я думала, ты рос с Рашидом и Мариям.

— Да, но так было не всегда.

— И что это за форс-мажорные обстоятельства? — снова беспокоюсь.

Он смеется и ругается по-даргински. Затем вздыхает ровно и объясняет:

— В гражданском кодексе сказано, что это «стихийные бедствия, военные действия, террористические акты и другие события». Не забывай, что ты в республике. Нас окружают горы и море, а они могут быть намного безжалостнее, чем человек. Пообещай, что ты не уедешь отсюда, что бы ни случилось.

— Обещаю. И надеюсь, что с тобой тоже ничего не случится!..

— Конечно, — с твердой уверенностью отвечает. — Такого просто не может быть.

Глава 42. Татьяна

— Бабушка, это нечестно, — искренне смеется Лука, вскакивая со стула.

— Все было честно!

Аврора тоже улыбается. Ее светлые глаза увлажняются и излучают настоящее, неподдельное счастье, но все мое внимание обращено на сына. Ласкаю взглядом умное личико со вздернутым подбородком и густые, нависающие на лоб волосы.

Каким уверенным Лука стал!

Каким взрослым!

И каким… сильным, что ли? Чувствуется рука Расула и результат тренировок и утренних зарядок, о которых он все время вежливо выспрашивает у Луки.

Для моего мальчика Хаджаев — непререкаемый авторитет. Я даже рядом не стою, поэтому и не лезу.

— Спасибо за него, — расчувствовавшись благодарит Аврора, когда Лука убегает играть в гостиную. — Какой он славный, Таня!..

— Да, он очень изменился уже здесь, в республике. В Москве был абсолютно другой ребенок. Врачи даже ставили диагноз,