Правила волшебной кухни 8 - Олег Сапфир

— Контарини и Вивальди всех запугали. Выборы уже послезавтра, и они успели напеть всем подряд, что синьор Контарини станет будущим префектом Сан-Поло. И что он припомнит каждому всё, что стоит припомнить.

— Во как…

— А угрожает он… вы не поверите, синьор Маринари. Он угрожает Венецией! Поэтому люди боятся с нами работать. Во всяком случае пока выборы не пройдут.

— Понял, — сказал я. — Отбой. Если что-то придумаю, наберу…

Я сбросил звонок и задумался. Сидел, смотрел на проходящих мимо беззаботных людей и размышлял: а на кой-мне всё это сдалось? Префектство это, скверы, выборы… зачем я во всё это ввязался?

И вывод вырисовывался сам собой: мне придётся чистить землю самостоятельно. Однако гадость там засела редкая, и просто всосать негатив мало. Чтобы реально очистить это место, нужно ещё и дать ему что-то взамен. То есть… позитивные эмоции, само собой. А где можно взять СТОЛЬКО позитива?

— Ну конечно же, — улыбнулся я.

Срезать с толпы. Благо, теперь я умею это делать. Поднявшись с места, я пошёл искать кареглазку и обнаружил её на кухне, когда она отчитывала за что-то Билли.

— Свободен, — сказал я официанту, а тот только и рад был. Кивнул и буквально растворился в пространстве.

— Артуро! — нахмурилась Джулия. — Зачем ты прерываешь воспитательный процесс⁈

— Подожди-подожди, — попросил я. — Об этом чуть позже. А сейчас фестиваль.

— Что?

— Нам срочно нужен фестиваль! Не подскажешь, какой проходит сегодня? А главное: где?

— Ох, Артуро, — кареглазка покачала головой. — Не знаю зачем тебе это, но ты выбрал неудачное время. Прямо сейчас чуть ли не единственное долгое затишье в году, когда город отдыхает от фестивалей. До следующего придётся ждать.

— Долго?

— Недели две.

— Плохо, — вздохнул я. — Двух недель у нас нет. Максимум несколько часов.

— Извини, — развела руками Джулия. — Ничего не могу поделать.

Но вместо того, чтобы расстраиваться, я, наоборот, лишь преисполнился решимости.

— Ладно! — крикнул я. — Если фестиваль не идёт к Маринари… то есть… если Маринари не идёт на фестиваль… ай, ладно! Коряво как-то получается. Короче говоря, нам нужно устроить свой собственный фестиваль!

— Кхм-кхм, — Джулия улыбнулась и положила мне руку на плечо. — При всём уважении, Артуро, но ты хоть представляешь, насколько это сложно?

— Так ведь мы уже…

— Мы уже устраивали праздники, — согласно кивнула кареглазка. — Но когда ты был просто ресторатором и по настроение запускал стихийные мероприятия — это было одно. А теперь ты префект. И люди будут ждать от тебя соответствующего праздника. Масштабного, понимаешь? То есть ты не сможешь ограничиться просто вкусной едой, выпивкой и свободными столиками.

Вот как…

Чтобы разрешить одну геморройную ситуацию, мне теперь придётся с разбегу вляпаться в другую, ещё более геморройную. Что ж… вполне в духе Венеции.

— Ну а что делать? — спросил я то ли Джулию, то ли самого себя.

И тут помог случай. В этот самый момент на кухню зашёл Петрович. Домовой на вытянутых руках нёс свой свадебный пиджак, от которого откровенно несло гарью. А прямо на груди у него зияла прожжённая утюгом дыра — треугольная такая.

— Дурак, — бубнил себе под нос Петрович. — Жизнь ярмо, русалки дуры, а солнце грёбаный фонарь. И кой-чёрт меня вообще дёрнул гладить? Взял и спалил памятную вещь. Вот придурок, а…

Не замечая нас с кареглазкой, домовой прошёл мимо к мусорному баку. Открыл его и тут, напоследок, прежде чем выбросить пиджак, решил проверить карманы. Похлопал по груди, потом по бокам и…

— Минутку.

Запустил руку в пиджак и извлёк из него монетку.

— О, — улыбнулся Петрович. Сначала уголками губ, потом шире, потом вообще во весь рот. — Ну хоть так! — сказал домовой и подкинул монету на ладони.

И ведь… он радовался. Реально радовался своей маленькой находке, и от него пошли волны тёплой позитивной энергии. И именно в этот момент меня осенило. Я понял, что эмоции можно срезать не только с людей.

Как итог: уже через час я сидел в Джентльменском Клубе за одним из центральных покерных столиков, а напротив меня собралась чуть ли не вся «центровая» нечисть Венеции. Непосредственно сам хозяин Клуба, дон Базилио, старшая сирена и Матео в качестве парламентёра от русалок.

— Друзья мои, — начал я, обводя их всех взглядом. — Мы с вами живём в Венеции. В городе, где люди и нечисть делят одну землю, одну воду, одно небо… нормально пафоса?

— В самый раз, — кивнул дон Базилио.

— Отлично! Тогда продолжаю. У нас всё общее, но… почему-то у людей чуть ли не каждый день проходят фестивали, карнавалы, праздники и прочие массовые гуляния. А у вас? У вас ничего нет! Вы прячетесь по норма, вылезаете только под покровом темноты и… давайте начистоту: вы чисто технически не можете просто так, по настроению, собраться и хорошенечко повеселиться. А почему?

Никто не ответил. Однако в глазах нечисти я видел разгорающийся интерес.

— Потому что не верите, что достойны этого? Не верите, что имеете права⁈ Но разве вы хуже⁈

— Нет! — рявкнул Шон, у которого от мотивационной речи раскраснелись уши. — Не хуже!

— Разве у вас нет талантов, нет сил или желания устроить настоящий праздник? — и теперь, в качестве контрольного, всем весом на больное: — Разве вы не любите Венецию так же сильно, как люди?

— Любим! — отозвались все хором. Ну… кроме Матео. Тот просто сидел и охреневал от происходящего.

— Так почему бы вам тогда не устроить свой собственный фестиваль? Прямо сегодня ночью! Неужели не справимся⁈

— Кхм-кхм, — прокашлялся дон Базилио, вальяжно поигрывая цепочкой от часов. — А что за фестиваль ты предлагаешь, мальчик мой?

— Не знаю! — ответил я, но тут же передумал: — А хотя знаю! Давайте это будет фестиваль плавучих платформ? Все желающие разобьются по командам и построят нарядные плоты и гондолы. Украсят их, как хотят, а потом проплывут через всё Дорсодуро? У кого будет самая красивая платформа, тот и молодец. И да! Предлагаю, чтобы все присутствующие за этим столом были в жюри.

— Ты льёшь мёд в уши старика, мальчик мой, — улыбнулся дон Базилио. — Но скажи. Разве это не соревнование?

— Соревнование.

— А как же приз?

Я улыбнулся