Ушедший Род. Книга 3: Неофит - Валерий Листратов

Савва облегченно вздыхает, смотрит на меня, хочет что-то сказать, но потом просто машет рукой.

— Садись! — еще раз указывает Рыжему на стул. Доходит до стенного сейфа, несколько секунд чертыхается, открывает. Достает знакомый мне уже жезл, надевает очки и подходит к Рыжему.

Я тоже внимательно смотрю. Для меня сейчас очевидно, что основной проблемой является как раз множественные обрывы связей внутри печати лицеиста, которые я сейчас могу наблюдать, но не подсказать, ни тем более понять как решить это я не могу, естественно. Но понаблюдать будет интересно.

Савва прикладывает жезл к загривку Рыжего. Тот даже немного вздрагивает. Но это я помню, да. Это, правда, вся реакция которую позволяет себе парень.

Жезл своими нитями тянется к нервным центрам Рогволда. Это наверняка довольно неприятно, но парень даже не дергается, и это Савву просто радует.

— Молодец, Рыжий. Почти все уже. Все теперь понятно — кто-то умудрился вырвать тебе основные связи внутри печати. Рвали прямо куском, не разбираясь. Больно было?

— Не знаю. Я был без сознания в этот момент. — чуть пожимает плечами Рогволд.

— Тебе повезло, — поджимает губы Савва. — Был бы в сознании, запомнил бы. Починить печать я не могу. Попробую сейчас снять. Если повезет, и блок отвечающий за деактивацию цел, то ты вытянул счастливый билет. Нет — ну будем думать. Но на нее ставить поверх — целая проблема.

— А нам? — говорит один из парней из другой школы. — Мы из другого лицея.

— А вам тоже посмотрим. Деактивировать-то можно эти печати в любом из учебок города. Печати только местом приписки отличаются. Мастер ключ ко всем подойдет, это не важно — все же имперские школы, — подносит всё тот же жезл другой стороной к загривку Рыжего.

Печать сворачивается мгновенно, но не полностью, а словно повторяя последний цикл раз за разом. Из-за этого место основной печати у Рогволда быстро нагревается, краснеет, а парень кривится. Но Савва тоже замечает проблему. Быстро запускает что-то из области лечения. Печать свернуть получается, и оперативно затянуть повреждения тоже.

— Кажется тебе повезло, ставить давай чуть попозже. — Савва поднимает глаза на парня из другого лицея. — Давай ты, сравним.

Парень садится, и целитель производит те же самые манипуляции. Но теперь, так как минимальный алгоритм есть, то сразу и с обезболиванием, и с поддержкой. Результат тот же.

— Докладывай. А, стоп. Не так. Рассказывай! — возвращается Матвей.

Савва отпускает второго парня, и приглашает еще одного.

— Пока что, могу сказать, что характер повреждения печати у всех одинаковый. Предполагать, что были разгаданы ее блоки нет оснований. Скорее всего повреждали печать примерно зная, в каком месте происходит ее активация. Печати у нас все стандартные, ну вы знаете, — качает головой. — Ставятся в одно место вплоть до позвонков, так что найти место установки и порвать связи, если это делается одним и тем же артефактом, сложности особой не составляет. — Потом немного задумывается. — Но вот, чтобы понять какая область, и каким объемом должна быть перегружена…

— Это сложно? — тут же уточняет безопасник.

— Нет. — качает головой Савва. — Думаю несложно. Это бессмысленно. Эти эксперименты должны были привлечь внимание тех заведений, на печати которых отрабатывался алгоритм. И честно говоря, чтобы вот так найти именно этот кусок который можно удалить, и еще так, чтобы реципиент выжил, нужно было попробовать не один десяток раз. И каждый раз — это путь для человека в один конец. Болевой шок вряд ли им дал бы возможность жить дальше. Против такого использования в печати предусмотрены алгоритмы поведения кроме сигналов. Так что то, что я наблюдаю — это просто варварство. Убить непонятное число людей, ради чего? Печать же не подделали — ей просто вырвали часть функционала. Она на свое восстановление должна забирать у реципиентов ресурсы, ослабляя их, скорее всего. А восстановиться опять же не могла. Это просто какая-то глупость. Но я это наблюдаю.

— Савва, а печать такую можно поставить немагу? — влезаю я со своим наблюдением. Как бы то ни было, а вот десятков магов-подростков в отчете не фигурирует. Не бьются у меня данные.

— Да пожалуйста! — фыркает целитель. — Только тот через день-два сам помрет. В обычных людях магии мало. Смысл какой? Хотя… Ты думаешь⁈ — оборачивается ко мне. Пожимаю плечами.

Переглядываюсь с Матвеем. Тот слегка кивает, давая понять, что мысль мою в разработку берет.

— И я бы еще кристаллами накачивал, — тихо добавляю, наблюдая за работой целителя. — Ну теми, которые усиливают личные способности, у пилотов там, например. Не до уровня мага, но выше уровня обычного человека. — Вспоминаю мелькавшую уже информацию о нелегальном обороте таких кристаллов. — Ну а что? Таких людей очевидно много больше магов. — Пожимаю плечами на направленный на меня с интересом взгляд Матвея, и такой же — с удивлением и опаской — взгляд Саввы.

Матвей даже развертывает было ко мне свои прозрачные щупы, но все же берет себя в руки и развеивает структуру не касаясь моего личного пространства.

Савва слегка косится на безопасника. Видимо в очках целителя видно чуть больше, или чуть по-другому, чем в очках охотника. Интересно. Нужно поискать. И поизучать.

— Приму к сведению, Максим, — улыбается безопасник. — А дело все интереснее становится, не находишь? Откуда ты знаешь про такую, не самую известную отраву?

— Отраву? Мне говорили, что это почти безопасно, — пожимаю плечами, — но я, честно говоря не верю.

— И правильно, — Матвей тоже наблюдает за целителем. Тихо продолжает. — Люди действительно выходят за свои рамки, и даже если в первый момент прекратить прием, можно, откатившись немного назад, способность оставить. Но если продолжить, то обретенная способность постоянно требует новых приемов. И в какой-то момент, человек сходит с ума, становится очень агрессивным и опасным для окружающих. Он действительно видит в окружающих страшных тварей от которых отбивается — мы проверяли. Самое опасное, что отличить принимающего от обычного человека с талантом нельзя, как и спрогнозировать, когда он начнет бросаться на людей. А теперь, будь любезен сообщить, откуда при такой биографии, — Матвей очевидно намекает на то, что я