Больно только в первый раз - Мария Летова

Мне нравится этот вызов. Каждый ее, блядь, вызов.

Глава 48

Расул

На Полине нет шапки. Она замотана в большой клетчатый шарф по самую макушку, черные волосы на вид кажутся шелковыми. Они и на ощупь такие, как и ее кожа. Чертов шелк.

Она любит рассказать о своей работе, и мне хочется скривить рожу каждый раз, когда слышу, какой «невероятный Денис Рашидович».

Я пинаю ногой попавшийся по дороге снег, пропустив Полину чуть вперед.

Она сворачивает к ограде, я двигаюсь следом. Прислоняюсь к перилам спиной и скрещиваю на груди руки.

Полина становится напротив, прячет руки без перчаток в карманы. Она чертовски яркая.

— Как сегодня прошла твоя тренировка? — спрашивает она.

Мне нравится, что сегодня Полина хочет поговорить обо мне, а не о своем боссе. Мои заскоки очень тупые, детские даже, но силой их из башки не выгнать. Прилипли. Может, потому, что я в свой адрес по жизни не так много похвалы получаю. Раньше это не парило, а сейчас слегка пинает.

— Я в графике, — отвечаю на вопрос. — Все идет по плану.

— У тебя большие планы? — интересуется Полина. — Собираешься что-нибудь выиграть?

— Много чего. Посмотрим…

— Например?

Я называю ей три кубка, соревнования за которые пройдут с апреля по июнь. Свои шансы предпочитаю не озвучивать, время покажет.

— Амбициозно, — проговаривает Полина.

— Слишком сложное для меня слово, — напоминаю ей о том, как мало книг я прочитал.

Все это время я думаю о том, как может пахнуть ее шарф. На ее одежде всегда есть тонкий след от духов. Я ни разу с этими запахами не конфликтовал, они понравились мне все до единого. И это с учетом того, что искусственные запахи на женском теле я вообще никогда не любил.

— А как бы ты сам себя назвал? — слышу я вопрос. — Кхм… одним словом.

— Одним словом?

— Да. Охарактеризуй себя одним словом.

Она опустила шарф вниз, чтобы освободить подбородок. Я наблюдаю за тем, как двигаются ее губы. Это отвлекает.

Сегодня я в ресурсе свои мысли озвучить, раз уж мне врубили зеленый свет.

Наблюдая за Полиной, говорю:

— Я… голодный.

Она смотрит на меня исподлобья, чуть приоткрыв губы.

Судя по тому, что уточнения ей не нужны, она примерно понимает, о каком голоде идет речь. В любом случае я обвожу взглядом ее тело, надеясь, что она не в настроении точить об меня ножи, но даже если и да, я постараюсь не сдохнуть.

Втянув в себя воздух, чищу немного мозги.

— А ты? — спрашиваю я. — Охарактеризуй меня одним словом.

Полина кусает губу.

Скользит глазами по моему лицу.

— Ты… — произносит она. — Прямолинейный…

Звучит не круто.

Я тру пальцами бровь, а Полина… улыбается.

Пфф-ф…

Протянув руку, я слегка сжимаю локоть Полины и подтаскиваю ее ближе.

Она замирает, остановившись от меня в сантиметре.

Мне нужно минимум усилий, чтобы коснуться губами ее виска, но я тоже не двигаюсь. И я не слышу ее дыхания, возможно, из-за ветра, зато слышу запах… ее духов…

Я вдыхаю его, раздувая крылья носа.

Ладони Полины лежат на моей груди, и она не сопротивляется, когда я прохожусь губами от виска к подбородку. По щеке. Теперь ее дыхание я слышу — короткий шумный выдох из приоткрытых губ, мои же сомкнуты до скрипа желваков.

Она мне не помогает, так что, склонив набок голову, я бодаю ее нос своим…

Полина сжимает пальцы на нагрудном кармане моей куртки.

Я касаюсь ее губ еле-еле, но разряд по яйцам мощный. И от контакта, и от того, как губы под моими дрожат.

Блядь.

Ладонь у меня ледяная. Полина вздрагивает, когда обнимаю ее щеку…

Убрав руку, я сжимаю Полину за талию, пытаясь не разгоняться. Целую, не пытаясь ломиться языком, даже когда меня приглашают. В ответ она дергает за ворот моей куртки, тянет на себя…

Я бы улыбнулся, но на эмоции я сейчас полностью отупевший.

На языке у нее кофе, а на моем, очевидно, мятная жвачка. В любом случае вкус меня секунду интересует, меня прибило ощущениями. Настолько, что я теряю края. Возвращаю ладонь на бархатную щеку и с голодом жру податливый сладкий рот…

Полина дергается. Толкает меня в грудь. Вдыхает ртом, запрокинув голову, и на шаг отскакивает.

Я вижу ее глаза, выражение лица. Возбужденное адски.

И жестко возвращаю ее назад, крепко сдавив талию.

Теперь уже не от ощущений кайфую, а от того, что на моей шее требовательные руки, да и губы у Полины теперь такие же. Наш контакт жестче и горячее раз в сто, в ответ на что в ширинку джинсов мне врезается член.

Я сам снимаю Полину с себя.

Ее руки с шеи. Отодвигаю влипшее в меня тело.

Разворачиваю ее спиной и вжимаю в ограду, толкнув бедрами и телом. Руки скрещиваю у Полины на животе. Крепко, чтобы не двигалась. И носом прижимаюсь к ее макушке, закусывая запахом волос.

Она дрожит, вцепившись в ограду.

Я дышу поглубже и морщусь. Дико хочется расстегнуть ширинку.

Сердце лупит по ребрам. Успокаивается постепенно. Синхронно с тем, как Полину в моих руках перестает колбасить.

На реке перед нами ничего интересного. Сплошной лед. За моей спиной ребенок орет.

— Завтра у меня до девяти тренировка, чтобы разгрузить выходные. Какие планы на субботу? — спрашиваю я.

Выдыхаю долго, почти на нормальной скорости.

— Никаких, — четко сипит Полина.

— Встретимся?

— Да.

— Хочешь ко мне? — приглашаю ее в гости.

Я уверен, что она молчит умышленно. Я не сомневаюсь, что она хочет!

— Хочу… — слышу за шелестом ветра. — Я в четыре встречаюсь с Ксюшей Минаевой. Отвези меня в центр…

Мы возвращаемся к машине, сделав петлю по парку. Выезд с парковки мне перекрыл черный джип «Мерседес», но хозяин объявляется до того, как я теряю терпение и зажимаю клаксон. Из кафешки выходит глаженный мужик в пальто с кофейным стаканом, которым машет мне, принося извинения.

Полина вообще никак на происходящее не реагирует. Высадив ее недалеко от университета, я остаюсь в машине один, но с ощущением, что я не на шутку счастлив. Я не в состоянии это ощущение описать, слишком мало прилагательных знаю, но оно… охуенное.

Глава