Малыши по ошибке. Жена в придачу - Алиса Вебер

– Мам, а ты правда в своих картах видела всё то, что ему нагадала? – повернулась к ней с вопросом.

– А ты всё еще сомневаешься, дочка? – она удивленно приподняла брови. – Разве тебе мало доказательств? И почему только в картах? У него и в кофейной гуще младенцы проявлялись. Везде у него ты была. И дети. Надо было только поверить и взять судьбу в свои руки. Что он и сделал. Настоящий мужчина!

– А как же программа? – вспомнила я. – По твоей программе совместимости у нас полное несовпадение.

Мама лишь махнула рукой.

– Пф, мелочь какая. Программа, – она закатила глаза, – кто ж ее слушать будет? Бездушная машина никогда не сможет решать за человека. Май, да что карты? Да что совместимость? Главное-то у нас что? – Она кивнула мне на грудь. – Главное у нас – это сердце. Слушай, что оно тебе говорит. Тебе не с картами жить, а с человеком. Я же понимаю, что гадания – это всего лишь игрульки, подсказки. Хоть и верю в них, конечно. Но человек сам определяет свой путь, поняла? Я видела, что Виталик не твой человек, но разве же я вмешивалась в твою жизнь? Отговаривала, конечно, от свадьбы с ним, но больше я ничего не могла сделать.

Я не хотела думать о Виталике сейчас. В этом доме, таком уютном, наполненном стариной и каким-то особенным духом, я не желала пропускать в свою голову мысли о мерзавце муже. Он в прошлом. А настоящее ждет меня внизу. От этих мыслей сердце забилось на разрыв, а щеки запунцовели, словно я впала в юность и шла на свидание со своим первым парнем…

Вот как так бывает? Ты вроде выходишь замуж, становишься серьезной мамашей, держишь свое дело – и, по идее, из-за этого взрослеешь, думая, что хорошо владеешь собой и тебе подвластны все твои эмоции и метания…

А на деле…

А на деле ты встречаешь человека, который взрывает твой мир до основания и разрушает его основы. Но не в плохом смысле, нет. Он не виноват, что здание построено с ошибками и грозит разрушиться. Платон строит наше новое будущее, разметав взорванные до руин остатки прошлого. И уверена, он, с его упорством и настойчивостью, построит его основательно и с прочной основой.

Я в нем не сомневаюсь. Нисколько не сомневаюсь, что с таким, как он, будет как за надежной каменной стеной. Но дело ведь не только в этом. Будь он просто отцом моих детей, с которым как-то пришлось бы мириться и делить опеку, стояла бы я сейчас тут со спертым дыханием и радостным предвкушением оттого, что скоро его увижу?

Так что это? Зачатки влюбленности? Всё это волнение, как у молодой девчонки. Ведь я его еще плохо знаю, мы так мало знакомы, а он уже предложил мне руку, сердце и совместное будущее.

Разум твердит, что всё развивается слишком быстро.

А сердце…

А сердце замирает и млеет только от одной мысли о том, что мы скоро увидимся.

Кажется, я влюбилась. Наполовину так точно!

– Виталик ко мне теперь не имеет никакого отношения, – вернулась в реальность, отвечая на мамин вопрос, – не хочу о нем думать. Пойдем уже к столу, нас, думаю, заждались.

– Конечно, – кивнула мама, тоже слегка прихорашиваясь перед зеркалом, – пойдем, моя хорошая.

Она подхватила Мишутку, а я взяла Митю, и мы вышли из комнаты, замирая в дверном проеме.

– А это что? – удивилась мама, замечая рядом со входом, на тумбе, оставленный кем-то букет цветов. – Какая прелесть! Сто лет не видела луговых цветов! Это Платон тебе подарил, отвечаю, что он, – умудрилась толкнуть меня локтем в бок.

А я неуверенно взяла букетик, вдыхая аромат, и невольно глаза прикрыла от удовольствия. Перед ними запестрело от ярких соцветий. Неужели правда Платон оставил мне букет? Но как бы он успел его собрать? Или попросил кого-то? Цветы такие свежие. Сорванные только-только. Тут невозможно ошибиться.

Я снова вдохнула душистый аромат и совершенно разомлела. Даже не думала, что от простого букетика цветом можно превратиться в расплавленную карамель.

Митя вытянул ручку и схватил василек, жамкая его в ладошке. Мишутка тоже хотел непременно урвать себе кусочек цветка. Протянул руку и захныкал, когда понял, что не дотягивается. Митюшка меж тем, пользуясь своим козырным положением у меня на руках, с веселым смехом оторвал второй цветок, на этот раз ромашку, и хотел попробовать его на вкус.

– Э, нет, малыш, это не еда, – с улыбкой отодвинула от сыночка букет, решая, что с ним делать.

Подарок чудесный, но два малыша грозят раздербанить его на раз, только дай им волю. Еще дам им цветы на растерзание, останется только голый веник.

– Надо его в вазу поставить, и подальше от детей, – решила я, и мы с мамой пошли, наконец, вниз, где все нас уже заждались.

Платон тут же подскочил с места, встречая нас и подхватывая у меня довольно агукающего ребенка. Они очень хорошо смотрелись вместе. Митя был сыт и переодет в сухое, так что у нас было немало времени, чтобы насладиться семейными посиделками.

Я уже гораздо меньше волновалась и хотела во всеми познакомиться.

– Спасибо, – смущенно улыбнулась я Платону, глядя в его улыбающееся лицам. По глазам видела, что это он букет принес. – Ты где достал цветы?

– На лугу, – пожал он плечами, делая вид, что ничего такого и не произошло.

– Майя, ты поразительная девушка, – вмешался старший брат Платона Гордей, подходя к нам, – чтобы мой брат да поехал на велосипеде за цветами… – Он присвистнул и одобрительно покачал головой. – Ты явно положительно влияешь на него, ведь он совсем не романтик у нас. Холодная голова, с детства такой был.

– А мне кажется, Платон очень даже внимательный и романтичный, – говорила я Гордею, но смотрела на Платона и ощущала, как между нами протягивается незримая связь.

Все вокруг дружно загудели, делясь своими впечатлениями.

– Так это что у нас, свадьба скоро? – раздался веселый возглас Соломона Агафоновича. – Вы мне скажите, ребята, а то ведь как укачу в кругосветку, пропущу такое событие!

– Да мы… – я замялась и закусила губу, беспомощно глядя на Платона, и он