Бандитская любовь - Мелания Соболева

— Представляла? — хрипло спросил он.

— Нет, — выдохнула я неуверенно, а когда он провел головкой по самому чувствительному и задел клитор, я сорвалась в стон.

Он замер.

Я распахнула глаза и резко выпалила:

— Да! Да… боже… представляла!

Он зарычал и вогнал себя в меня резко, глубоко, до конца. Я вскрикнула — от боли, от восторга, от всего сразу. Искры вспыхнули перед глазами, мышцы свело, и я почувствовала его всего.

— Как? — хрипло сказал он, тяжело дыша, входя снова. — Как ты это представляла? Расскажи. Подробно.

— Н-нет… — прошептала я, не в силах.

Он положил руку мне на живот, резко выпрямил мое тело, так что я спиной ударилась о его грудь. Его ладонь твердо держала меня, вжимая в себя, пока он делал жесткие толчки, не давая выдохнуть.

— Рассказывай, — прошипел он сквозь зубы в ухо. — Я хочу это услышать.

Он держал меня крепко, его рука на животе не давала вырваться, каждая новая жесткая отдача заставляла меня выгибаться и упираться пальцами в сиденье. Вторая его рука опустилась вниз, палец нашел мой клитор и прижал его. Осторожно, медленно, а потом короткими рывками, жестко, так, что у меня дыхание сорвалось и голова сама упала назад, на его плечо. Я зажмурилась, рот приоткрыт, губы дрожат, воздух рвется из груди стоном.

— Я просто… думала о нас… — выдохнула я неуверенно, больше похоже на признание, чем на слова.

Он застонал низко, вдавил меня еще глубже, а палец на клиторе начал двигаться быстрее. Сначала кругами, потом резкими надавливаниями, будто хотел свести с ума. Наши стоны сливались с глухим скрипом кожи по сиденью, с тупым стуком его бедер о мое тело.

— Нет, — прошипел он в ухо, зубы прикусили кожу. — Так не пойдет.

— Я… — дыхание сбивалось, слова ломались. — Я думала о том, как ты берешь меня на кухне. В тот день. На столе… как снимаешь с меня халат и трахаешь на столе… Я хотела этого.

Слово «хотела» сорвалось с моих губ стоном.

Он застонал в ответ, резко прижал меня к себе еще сильнее и повел пальцем по клитору, так быстро, что у меня ноги дрожали. Его стоны стали громче, хриплее, и я чувствовала, как он сам теряет контроль.

— Сука… — выдохнул он, и резким движением схватил мою грудь сквозь ткань, сжал сильно, почти больно.

Толчки стали быстрее, дыхание сбилось, мои пальцы дрожали, ногти впивались в подлокотник.

Он вдруг отдернул пальцы от клитора, и я всхлипнула, потеряв опору, но в тот же миг его рука схватила мои волосы, дернула голову назад, открывая шею. Его рот был горячим, он прижался к коже, оставляя мокрые, грубые поцелуи, то почти кусая, то снова облизывая.

— Хотела? — выдохнул он прямо в кожу, и его голос был низким, прерывистым.

— Да! — сорвалось у меня, громко, хрипло, и сама испугалась своей готовности.

Его будто удивило это признание. Дыхание стало резким, срывающимся, движения еще более жесткими. Он вогнал в меня глубоко, до упора, так, что у меня вырвался стон, почти крик. Он сжал меня за живот, не отпуская, и резко, ритмично двинул бедрами снова и снова. Толчки были такие сильные, что машина под нами тихо заскрипела.

— Катя… — выдохнул он сипло, и в этом было все — ярость, желание, жажда.

Его рука сорвалась с живота на мою грудь. Он схватил ее грубо, сжал сильно, пальцы вжались в ткань, а потом пробились к коже и нашли сосок. Он щипнул его резко, и я застонала еще громче, выгнувшись к его ладони.

Толчки стали медленнее, но глубже. Он входил так глубоко, что у меня в глазах рябило. Каждый раз, когда он дотягивался до конца, я теряла контроль над дыханием, и звук, вырывавшийся из меня, был уже не стоном, а всхлипом.

Снова схватил меня за горло, но теперь рывком повернул голову набок, к себе. Его рот прижался к моему. Его язык прорвался внутрь, и я задохнулась в этом поцелуе так же, как от его толчков.

Я пыталась вырваться в поцелуе, повернуть голову, но он сильнее сжал шею, зафиксировал, вгрызся в мои губы, и я застонала прямо ему в рот. Наши стоны перемешались, его хриплое рычание с моими криками.

Оргазм ударил резко, будто ток. Я вскрикнула, выгнувшись назад к его груди, пальцы царапнули сиденье, глаза закатились. Он не отпустил, наоборот — двигался еще быстрей, пальцы на клиторе ускорились так, что я не могла больше дышать.

— Да… вот так, — выдохнул он сипло, и его голос был таким же срывистым, как мое дыхание.

Тело билось в его руках, ноги дрожали, волны накатывали одна за другой. Он держал меня крепко, пальцы продолжали работать на клиторе, доводя оргазм до истерики, до того, что у меня сорвались слезы и дыхание превратилось в хрип.

Он медленно вышел из меня, и я всхлипнула тише, больше от пустоты. Но он не отпустил. Его руки остались там же, крепко прижимая меня к себе. Мое тело дрожало, дыхание рвалось короткими толчками, и я слышала, как его грудь за моей спиной поднимается так же тяжело и неровно.

В машине было тихо, только наши вдохи и гул крови в висках. Я уткнулась затылком в его плечо, глаза жгло от усталости, и какое-то странное, но нужное спокойствие накрыло меня. Он тоже не двигался — просто держал, не отпуская, пальцы все еще вжимались в кожу на животе, будто боялся, что я исчезну, стоит расслабиться.

Глава 29

Катя

Я поправила юбку, натянула кофту на плечи, стараясь привести себя в порядок, и пересела на переднее сиденье. Он завел машину, и мы поехали дальше, в липкой тишине, от которой звенели уши. Это было не то спокойное молчание, когда слова и не нужны, а чужое, неловкое, будто мы дети, что стыдятся собственного греха. Только это был не поцелуй украденный за углом, а жесткий, дикий секс, от которого у меня до сих пор тряслись пальцы. И что сказать? Спасибо за оргазм? Я давно такого не чувствовала? Смешно. Жалко. Горько. Я краем глаза смотрела на его профиль — четкая линия скулы, сжатая челюсть, взгляд вперед, будто я пустое место. А мне хотелось просто обнять его. Сердце сжалось от этой мысли, как будто в него вбили гвоздь. Хотелось поцеловать, прижаться к нему, взять за руку, почувствовать тепло,