Жизнь в белых перчатках - Керри Махер

Еще одной приятной неожиданностью этих съемок стало то, что их отношения с Джимом, по счастью, не имели ничего общего со служебным романом. С самого начала он вел себя исключительно профессионально, при знакомстве пожал ей руку и похвалил роли в «Ровно в полдень» и «Могамбо».

— Если ты думаешь, что она хорош© там сыграла, подожди, пока не увидишь «…набирайте “М”», — вмешался Хич, потому что этот фильм еще не вышел в прокат.

Грейс точно не знала, в чем тут дело — то ли в поглощенности Джима ролью героя, который держит ее героиню на расстоянии, то ли в его хорошем воспитании, — но он всегда оставался для нее всего лишь коллегой, ни разу не попытавшись стать кем-то иным. С тысяча девятьсот сорок девятого года он был женат на Глории Мак-Лин, но это вряд ли что-то значило — Грейс не нужно было далеко ходить за доказательствами, достаточно вспомнить Дона, Джина или Рэя Мил-ланда. И все же, когда Глория приехала навестить Джима на съемках и тот приветствовал ее нежным поцелуем в щеку, у Грейс возникло чувство, что эта пара обрела друг в друге нечто настоящее, те любовь и сердечную близость, что будут длиться вечно.

А потом ей стало казаться, что она влюбляется в Олега. Они встретились, когда Грейс нагрянула на неделю на Восточное побережье, чтобы навестить семью и проверить, как обстоят дела в Нью-Йорке. После ужина они пошли танцевать, и Олег, крепко прижав ее к себе, промурлыкал прямо в ухо:

— Когда же ты будешь моей, та cherie[20]? Я истомился по тебе.

И Грейс впервые за невесть какое долгое время почувствовала, как между ней и мужчиной медленно раскручивается длинная бархатная лента романтики. Вдобавок ей нравилось, что Олег не актер. Да, в своей сфере он был-настоящим творцом и потому понимал и честолюбие Грейс, и художественную сторону ее души, но не имел отношения к киноиндустрии, и этот факт делал отношения с ним более желанными и многообещающими.

Однако именно поэтому она и не спешила бросаться в объятия Олега. Ей не хотелось ставить под угрозу прогресс, которого она явно добивалась в «Окне во двор», ради обещавшего стать страстным романа с модельером. Точно так же ей не хотелось рисковать возможным будущим с Олегом, отвлекаясь от него на «Окно во двор». Грейс находила его весьма привлекательным, упивалась его интеллектом и остроумием и даже обнаружила, что думает о нем чуть ли не всегда, когда остается одна, представляя нежные разговоры и поцелуи, которыми надеялась с ним обменяться. «Подожди, — говорила она себе, когда тело начинало вибрировать от желания, — подожди. Веди себя на этот раз по-другому, и тогда, быть может, все выйдет иначе. Окончится иначе. Или, возможно, не окончится вовсе».

Пока что Грейс старалась сосредоточиться на заботе о себе, стремилась как следует организовать свою жизнь, чтобы, когда наступит время полностью переключиться на Олега, та не полетела бы под откос, как бывало прежде. Квартира в Лос-Анджелесе — хороший шаг на этом пути, как и съемки уже второго фильма у любимого режиссера. Еще она наняла человека, который занимался в Нью-Йорке ее финансами и так строил бюджет, чтобы в будущем ей удалось снять на Манхэттене другую квартиру, побольше и получше.

Проведя полдня в книжном магазине в Лос-Фелис, она принесла домой несколько томиков очаровавших ее стихов, а еще — последнее издание «Поваренной книги Бетти Крокер» и «Радость приготовления пищи». И на следующее утро испекла им с Ритой к завтраку черничных кексов.

— Боже, Грейс, они восхитительны! — сказала Рита, протягивая руду за очередным пышным сладким кексом.

— Вкусно, правда? Моя мать никогда не готовила ничего подобного на завтрак, — ответила Грейс, решив наладиться третьим кексом и налить себе еще чашку кофе. — Помню, все мое детство по утрам была овсянка. Ну, кроме Рождества.

Мысль, что можно печь самой, не отправляясь в пекарню на углу и не посылая туда кого-то еще, была сродни откровению.

* * *

Хич закончил съемки в январе 1958 года, и Грейс не могла дождаться, когда увидит готовый фильм. У нее было ощущение, что во время работы над ним произошло нечто совершенно особенное, и причиной этому — не вечеринки с совместной выпивкой, а то, что каждый, кто участвовал в съемках, полностью выкладывался, используя на всю катушку все свои навыки и таланты. Благодаря этому сожаление, которое она мимолетно испытала, отказавшись от роли Эди Дойл в фильме «В порту», давно ушло. Более того, благодаря «Окну во двор» давняя обида на Бродвей начала проходить, ее острота сглаживалась.

В обществе Хичкока, Джима и Эдит Грейс чувствовала, что ее ценят, как никогда не ценили в пору сценических выступлений и даже в первые дни учебы в Академии, ведь у Дона не находилось для нее достаточно добрых слов.

Порой, в редкие драгоценные моменты неподдельного оптимизма, Грейс думала, что «Окно во двор» может просуществовать очень долго. При всей своей любви к театру она знала, что великие фильмы живут куда дольше, чем постановки, даже если те очень надолго оставляют в репертуаре. Правда, некоторые картины переснимают заново, как, например, пересняли «Красную пыль», превратив в «Могамбо», но воссоздать магию других немыслимо. «Волшебник страны Оз», «Унесенные ветром», «Газовый свет» — эти фильмы снова и снова показывают по всему миру, и, следовательно, занятые в них актеры наслаждаются самой долгой карьерой в истории кинематографа.

Возможно, «Окно во двор» станет одним из таких фильмов. Время покажет.

Между тем Джей сказал, что в «Эм Джи Эм» хотят, чтобы Грейс перед возвращением в Нью-Йорк снялась в маленькой роли для «Парамаунт Пикчерс», и она без проволочек согласилась, потому что работа в «Мостах у Токо-Ри» давала ей редкую возможность осчастливить «Эм Джи Эм» маленькой нехлопотной ролью, вдобавок обеспечивавшей афиши, на которых ее имя соседствовало с именем всем известного Уильяма Холдена. Фильмы о войне снимались для ветеранов, которые хотели вспомнить свою славу времен Второй мировой и Корейской войн, это совсем не то, что «Окно во двор», но Грейс постаралась увидеть в этой работе нечто вроде исполнения патриотического долга. А в качестве приятного бонуса оказалось, что фильм понравился отпу.

— Наконец-то кино из тех, которое я смотрю и понимаю, а не вычурная дурацкая поделка этого олуха Хичкока, — сказал он, когда Грейс по телефону рассказала родителям