Гниль - Макс Вальтер

— Э, ты чё творишь, Штырь⁈ — заорал один.

— Да он ебанулся! — выдвинул теорию второй.

Штырь тем временем подобрался к очередному бойцу, обнюхал его особенно тщательно и вдруг попытался пристроиться сзади. Боец, здоровенный детина с бычьей шеей, обернулся, выпучил глаза и с размаху влепил Штырю локтем в челюсть. Блатной отлетел, перекатился через голову и снова встал на четвереньки, виляя задом, будто там вырос хвост.

Толпа взорвалась хохотом.

— Пёс! Настоящий пёс! В натуре!

— Штырь, сука, ты чё, ёпта⁈

— Хвост ему приделайте! Хвост!

Марго, довольная произведённым эффектом, скрестила руки на груди и заулыбалась.

Штырь тем временем получил ещё пару пинков от своих же и забился под ближайший грузовик, откуда выглядывал с выражением абсолютного, ничем не замутнённого собачьего счастья, не забыв высунуть язык.

— Вот такая хуета, — произнесла Марго, когда хохот немного утих. — Кто ещё хочет предъявить за беспредел? Вы подходите, не стесняйтесь. У меня для каждого роль найдётся. Может, кто-то похрюкать хочет? Или помычать? Могу устроить, мне несложно.

Толпа притихла. Больше никто не спешил выходить. Бойцы переглядывались, но в их глазах уже не было дерзости. Только страх и уважение. То самое, которое испытывают к сильнейшему.

Игорь, который всё это время молча стоял в стороне и наблюдал, сделал шаг вперёд. Его лицо оставалось холодным. Ни намёка на улыбку, ни капли эмоций.

— Офицеры, — произнёс он негромко, но так, что его услышал каждый, — выйти из строя!

Толпа зашевелилась. Несколько человек, переглянувшись, нерешительно шагнули вперёд. За ними ещё двое, потом ещё один. Через минуту перед Игорем стояли семеро мужчин разного возраста: от тридцати до пятидесяти. Все как на подбор крепкие, битые жизнью, с холодными глазами и въевшейся в лица жестокостью.

— Это все? — спросил Кочетков, обведя строй взглядом.

Толпа молчала.

— Ясно. — Он повернулся к офицерам. — Теперь слушайте внимательно. Я ваш новый командир. Можете звать меня Игорь Николаевич, или просто босс. Кто не понял, может обратиться за разъяснениями к нашей богине.

Он прошёлся вдоль шеренги офицеров, заглядывая каждому в глаза.

— Вы командовали людьми при Чугуне, теперь будете командовать ими при мне. Но я за вами присмотрю. Мне нужна лояльность. Абсолютная, полная, без сомнений и колебаний. Если я приказал рвать, у вас должен возникнуть единственный вопрос: насколько мелко? Тот, кто хоть раз даст мне повод усомниться в своей верности, присоединится к обоссанному или к Штырю. А особо ретивые составят компанию Говну. Выбирайте сами, роли пока есть.

Он остановился перед самым молодым из офицеров, тем, что смотрел на него с вызовом.

— Как зовут?

— Клим, — ответил тот, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

— Клим, кажется, ты хочешь мне что-то сказать?

Клим посмотрел на Чугуна, перевёл взгляд на обоссавшегося Михалыча, затем на Штыря, который всё ещё выглядывал из-под грузовика и пытался почесать голову ногой. Потом снова на Игоря.

— Нет, босс! — наконец бодро ответил он.

— Отлично, — кивнул Кочетков. — Тогда вот вам первый приказ: собрать весь личный состав на плацу. Перекличка. Я хочу знать, сколько у меня бойцов, сколько стволов, сколько техники. Всё должно быть готово через час.

— Есть! — рявкнул Клим и развернулся к строю.

— И ещё кое-что, — добавил Игорь, и офицер замер. — Михалыча убрать. Пусть сидит в карцере, пока я не решу, что с ним делать. Штыря в медпункт, пусть отлежится. — Он обвёл взглядом толпу. — Вопросы?

Вопросов не возникло.

Через час плац гудел, как растревоженный улей. Бойцы выстроились в четыре неровные шеренги, кто в форме, кто в чём спал, с оружием и без. Офицеры, получившие приказ, постарались на совесть. Они выгнали всех, включая поваров, механиков и каптёрщиков. Даже пару заспанных салаг из караулки, которые только вчера заступили на дежурство и ещё не до конца поняли, что власть сменилась. Все стояли в общем строю и хлопали глазами, ожидая приказа.

Игорь вышел из штаба и неторопливо двинулся вдоль первой шеренги. Его руки находились в карманах, а лицо не выражало ничего. За ним как приклеенная следовала Марго. Её губы кривились от ехидной ухмылки, а глаза блестели в предвкушении.

Игорь шёл медленно, вглядываясь в каждого бойца. Он словно сканировал их. Кто-то отводил взгляд, другие, наоборот, пялились с вызовом. Кто-то дрожал или пытался изобразить равнодушие. Кочетков читал их, как открытую книгу: страх, злость, растерянность, любопытство. Все оттенки эмоций были для него как цвета радуги. Яркие, различимые и такие вкусные.

Марго шла следом и делала своё дело. Её рука скользила по ширинкам бойцов. И не как бы невзначай, а нагло, уверенно. Как хозяин осматривает пополнение в табун жеребцов. Мужики поначалу лыбились, переглядывались, кто-то даже отпускал сальные шуточки.

— Эй, красотка, можешь не только пощупать, но и понюхать? — хохотнул один, широкоплечий, с наколотым на предплечье драконом. — У меня там такой прибор, что тебе в рот не поместится!

Марго остановилась, улыбнулась, и вдруг её пальцы сжались, а боец жалобно взвизгнул, как поросёнок. Его лицо побагровело, глаза вылезли из орбит. Он согнулся пополам, хватая ртом воздух.

— Ой, какая кроха, — ласково сказала она. — Надо же, в ладошку поместился… А хули мы больше не шутим?

— Па-ах… Пра-а-а… — просипел он. — Простите…

— Смотри у меня! — Девушка разжала пальцы и пошла дальше, оставив бойца корчиться на земле.

Строй напрягся, шуточки стихли. Теперь, когда рука Марго касалась ширинки очередного бойца, тот замирал, как кролик перед удавом, и молился, чтобы пронесло. Некоторых проносило, а некоторых — нет.

Очередной шутник, молодой парень с золотым зубом и наглым прищуром, решил, что он хитрее. И когда Марго поравнялась с ним, подмигнул ей и прошептал:

— А ты ничё так, сочная. Как раз в моём вкусе. Может, вечерком…

Договорить он не успел. Марго сжала его яйца с такой силой, что парень взлетел на цыпочки и издал звук, похожий на свист закипающего чайника.

— Не-а, тоже маловат. Так что там в твоём вкусе? — переспросила она, продолжая сжимать.

— Ничего… — пропищал он. — Вообще ничего. Отпустите, пожалуйста.

— Уже «пожалуйста»? — Она ухмыльнулась. — Ладно, учишься быстро. Но недостаточно…

Марго ощерилась и сжала ещё сильнее, так сказать, на прощание. Потом отпустила и, сделав невинную рожу, будто ничего не произошло, двинулась дальше. Парень рухнул на колени, зажимая промежность обеими руками. Его золотой зуб блестел на солнце, словно маяк.

— Запомните, мальчики. — Марго обвела взглядом строй. — Я — богиня. Меня можно хотеть