Сказки о Силе - Карлос Кастанеда

– Хенаро – твой бенефактор, – повторил он.

– Но ты… разве не ты? – спросил я отчаянным голосом.

– Я тот, кто помогает тебе подмести твой остров тональ, – сказал он. – У Хенаро есть два ученика – Паблито и Нестор. Им он помогает подметать остров. Но показывать им нагваль буду я. Я буду их бенефактором. Хенаро только их учитель. В этих делах можно или говорить, или действовать. Нельзя делать и то, и другое с одним и тем же человеком. Берешь или остров тональ, или нагваль. В случае с тобой я должен работать с твоим тоналем.

По мере того как дон Хуан это говорил, я почувствовал такой ужас, что мне чуть не стало плохо. Я боялся, что он собирается оставить меня с доном Хенаро, а для меня ничего не могло быть хуже этого.

Дон Хуан смеялся до слез, когда я высказал ему свои страхи.

– То же самое происходит и с Паблито, – сказал он. – Ему становится плохо от одного взгляда на меня. Однажды он пришел в отсутствие Хенаро. В доме был только я один, и когда Паблито увидел у двери мое сомбреро, то его тональ был настолько испуган, что он попросту наложил в штаны.

Я легко мог понять чувства Паблито. При более тщательном рассмотрении я вынужден был признать, что дон Хуан может быть устрашающим. Я научился, однако, чувствовать себя с ним удобно. В его присутствии я испытывал чувство близости, рожденной нашей долгой с ним связью.

– Я не собираюсь оставлять тебя с Хенаро, – сказал он, все еще смеясь. – Я тот, кто заботится о твоем тонале. Без него ты мертв.

– У каждого ли ученика есть и учитель, и бенефактор? – спросил я, чтобы унять свое беспокойство.

– Нет, лишь у некоторых.

– Почему только у некоторых?

– Когда обычный человек готов, сила предоставляет ему учителя, и он становится учеником. Когда ученик готов, сила предоставляет ему бенефактора, и он становится магом.

– Что значит быть готовым к тому, чтобы сила предоставила бенефактора?

– Никто не знает этого. Мы только люди. Некоторые из нас – люди, научившиеся видеть и использовать нагваль, но никакие наши достижения не помогут раскрыть нам планов силы. Поэтому не у каждого ученика есть бенефактор. Сила решает все.

Я спросил его, был ли у него самого и учитель, и бенефактор, и впервые за тринадцать лет он открыто заговорил о них. Он сказал, что как его учитель, так и его бенефактор были из Центральной Мексики. Я всегда считал, что любая информация о доне Хуане будет ценной для моих антропологических исследований. Но в момент его откровения это как-то уже не имело особого значения.

Дон Хуан взглянул на меня, как мне показалось, участливо. Затем он резко сменил тему и попросил подробно рассказать ему о моих утренних переживаниях.

– Внезапный испуг всегда сжимает тональ, – сказал он, комментируя мое описание того, что я ощутил от вопля дона Хенаро. – Проблема здесь в том, чтобы не позволить тоналю сжаться совсем в ничто. Серьезный вопрос для воина – знать в точности, когда позволить своему тоналю сжаться, а когда остановить его. Это великое искусство. Воин должен бороться как демон, для того чтобы сжать свой тональ. Но в тот самый момент, когда его тональ сжимается, воин должен повернуть всю эту битву и направить ее на прекращение сжатия.

– Но делая это, разве он не возвращается назад к первоначальному состоянию? – спросил я.

– Нет, после того, как тональ сжимается, воин закрывает ворота с другой стороны. До тех пор пока его тональ не под угрозой, воин с безопасной стороны ограды. Он на знакомой почве и знает все законы. Но когда тональ сжимается – он на ветреной стороне, и это отверстие должно быть накрепко закрыто немедленно, иначе он будет унесен прочь. И это не просто способ говорить. За воротами тоналя бушует ветер, я имею в виду реальный ветер. Ветер, который может унести твою жизнь. Это не метафора. Фактически, это тот ветер, который несет все живые существа на земле. Несколько лет назад я познакомил тебя с этим ветром. Однако ты воспринял это как шутку.

Он напомнил о том времени, когда он взял меня в горы и объяснил мне некоторые особенности ветра. Однако я никогда не думал, что это была шутка.

– Не имеет значения, воспринял ты это всерьез или нет, – сказал он, выслушав мои протесты. – Как закон, тональ должен защищать себя любой ценой всякий раз, когда ему угрожают.

Не имеет никакого значения, как именно реагирует тональ, защищая себя. Тем не менее важно, чтобы тональ был знаком со всеми возможными альтернативами. Поэтому учитель направляет свои усилия на то, чтобы развить вес этих возможностей. Именно вес новых возможностей помогает сжать тональ, как и остановить его, чтобы он не сжался совсем в ничто.

Он сделал мне знак продолжить пересказ утренних событий и прервал меня, когда я подошел к тому, как дон Хенаро скользил взад и вперед между стволом дерева и веткой.

– Нагваль может выполнять необычные вещи, – сказал он. – Вещи, которые кажутся невозможными, немыслимыми для тоналя. Но что удивительнее всего – человек, который их выполняет, не знает, как он это делает. Иными словами, Хенаро не знает, как он делает эти вещи. Он знает только, что делает их. Секрет мага в том, что он знает, как добраться до нагваля, но когда он туда попадает, то его догадки относительно происходящего там ничуть не лучше твоих собственных.

– Но что чувствуешь, когда делаешь все это?

– Чувствуешь, как будто что-то делаешь.

– Чувствует ли дон Хенаро, что он ходит по стволу дерева?

Дон Хуан секунду смотрел на меня, а затем отвернулся.

– Нет, – сказал он громким шепотом. – Не в том смысле, как ты это понимаешь.

Больше он ничего не сказал. Я буквально затаил дыхание, ожидая его объяснений. Наконец я спросил:

– Что же он чувствует?

– Я не могу сказать тебе, и не потому, что это – его личное дело, а потому, что нет способа описать это.

– Ну пожалуйста, – уговаривал я его. – Нет ничего такого, чего нельзя было бы объяснить словами. Я уверен, что даже если и невозможно описать что-нибудь прямо, то всегда можно хоть как-то намекнуть на это.

Дон Хуан рассмеялся. Его смех был дружеским и добрым. Однако в нем был оттенок насмешки и какой-то явный подвох.

– Я должен сменить тему, – сказал он. – Удовлетворись тем, что нагваль был утром нацелен на тебя. Что бы Хенаро ни делал, это была смесь его и тебя. Его нагваль был оттенен твоим тоналем.

Я продолжал свои