Майор. Академия - Марк Фиттер

оставалось что делать максимально важный вид, сохраняя при этом внешнее спокойствие. В душе же я уже во всю угарал. Во-первых, все членессы клуба, а именно так они себя и называли, были едва ли старше двадцати, а большая часть так и вовсе еще среднюю школу не окончила. Во-вторых, у каждой на жилетке клуба висел целый набор значков, с разными рисунками и надписями. Членессы, хе, забавное слово, так вот, членессы очень гордились каждым значком. Как оказалось, это за какие-то внутренние их достижения. Участие в провокационных акциях по типу, налей воды на пах мужика, что посмел сесть на скамейку и широко расставить ноги или, например встань посреди прохожей части и задери юбку. Зачем? Да понятия не имею. Якобы все мужики проходящие мимо должны пялиться на твои ноги и тем самым ты докажешь им их… Непонятно что. Я особо в подробности не вдавался, слишком уж сдерживался, чтобы не заржать в голос, когда гордая владелица значка с бутылкой и значка с юбкой, мне это все рассказывала.

В какой-то момент мне даже показалось, что меня выгонят до начала собрания. Все чаще в глазах присутствующих стало промелькивать какое-то пренебрежение по отношению ко мне. Возможно, я был слишком спокоен и хладнокровен. Хоть бы жест какой приветственный показали. Если надо, то каждой бы тут руку вскидывал и приветствовал ее «хай, сестра!».

Однако меня спасло то, что явилась главная членесса. На удивление, это была достаточно худая девушка лет двадцати восьми в округлых очках, одетая в деловой костюм с брюками и пиджаком. Белая рубашка была столь опрятно отглажена, что я готов был поаплодировать такому мастерству. Ни единой складки сверху до низу, да и висела очень даже неплохо, разве что почему-то владелица не стала ее заправлять.

— Я вижу, у нас сего присутствуют гости? — удивилась она, явно косясь в мою сторону, хотя я и пытался усесться как можно дальше, как максимально мужественный мужчина, прячась за женщин и детей. — Не могли бы вы представиться?

— Маркус, можем на ты, — я нехотя поднялся, возвышаясь над впередисидящими. Все же, всего несколько рядов стульев, не смогли меня скрыть. — Мне тридцать пять, и я простой преподаватель в академии магии. Меня сюда пригласила моя ученица.

— Вот как? Занятно, меня зовут Ксения, — ведущая представилась, довольно улыбнувшись. — Маркус, насколько я понимаю, ты имеешь представление, что у нас тут далеко не кружок молодой домохозяйки, а потому я уже готова похвалить тебя за твою смелость. Судя по выправке, ты человек военный, либо же просто хорошо дисциплинированный. Я права?

— Так точно, — не стал скрывать и решил перевести разговор в сторону, дабы лишний раз не раскрываться. — Ксения, я не до конца представляю за что именно ваш клуб борется. Это исключительно права женщин или же, вы рассматриваете еще и всяких… мужеложцев?

— Какое слово-то старое вспомнил, — удивилась дама и тихо засмеялась.

— Ну не пидорами же их называть, — я спокойно пожал плечами. На меня тут же недовольно зашептали присутствующие сестренессы-членессы.

— Да, мы боремся так же и за права не бинарных персон. Видя непонимание, уточню. Это персоны, которые не вписываются в бинарную систему полов, то есть ощущают себя чем-то большим. Например, при моей женской гендерной социализации, которую мне навязывали с самого детства, утверждая, что я девочка, но я…

— Лесбуха, — согласно кивнув, едва сдержал ухмылку. — Или боевой дирижабль.

Что ж, мое замечание укололо ведущую и она недовольно нахмурилась. Видимо наконец осознала, что я не особо-то и придерживаюсь их идей, раз уж позволяю себе столь грубые выражения.

— Вы, Маркус, слишком поверхностно мыслите. Если вы пришли сюда исключительно чтобы потешить свое эго, то советую либо прекратить эти шуточки, либо покинуть наш клуб, — недовольно произнесла Ксения. — Между прочим, проблемы притеснения небинарных личностей не менее важны, чем притеснение женщин. Готова поспорить, что вы, как привилегированный белый мужчина, даже представить не можете, как тяжело живется женщинам!

— Просвяти, — я тихо засмеялся, сложив руки на груди и с превосходством глядя на девушку. — Я действительно белый привилегированный мужчина, который заслужил все свои привилегии честным трудом, потом и кровью, а не нылся в клубе анонимных лентяев, как все плохо и как я хочу иметь столько же, сколько имеют аристократы, нихрена при этом не делая.

После этих слов, в клубе начался сущий кошмар. Если бы я находился впереди, в меня бы полетели кружки, однако это не помешало многим дамам почему-то начать кидать в меня комки из листовок и кричать, что я тупой мужлан. Толпа требовала, чтобы я покинул их.

— Да? Как я слышала, вы граф, так что, сильно трудились, чтобы родиться в семье аристократов? — рассмеялась Ксения, глядя на меня с превосходством. — Вы лицемер. Имея от рождения высокий титул и являясь угнетателем, смеете смотреть на угнетаемых и заявлять им, что добились всего честно!

Я лишь спокойно вздохнул и приложив руку к гортани, с помощью усиления магией, громко кашлянул. Терпеть не могу, когда принижают мои реальные боевые заслуги. Глупо, конечно, вступать в споры с радикалами, они все равно свое мнение не поменяют, но и уходить на такой ноте, все равно, что признавать поражение и предпринимать попытку к позорному бегству.

— Послушайте меня внимательно, — спокойно произнес я, когда большая часть девушек наконец оклемалась от резкого удара акустической волной. — Я долгое время воевал на границе, чтобы вы, тупые, сытые и беззаботные курицы, могли спокойно и дальше играть в свою театральную постановку с сильными и независимыми Джульетами. Тебе, Ксения, я желаю успехов, а вам, девочки, наконец проветрить мозги и подрасти. Надеюсь, потом вы одумаетесь, когда вся эта максималистская хрень из вас выйдет. Влюбитесь в красивых мальчиков и начнете вести себя как нормальные хозяйственные девочки. Потому что мужчинам не нужны красивые куклы, им не нужны тупые домработницы. И уж тем более не нужны сильные и независимые стервы.

Я свалил из этого проклятого кафе с чувством, словно мне всю спину заплевали. Хотел просто поржать, но в итоге мое чувство собственного достоинства задели и пришлось чутка покричать. А ведь мне не стоит