Учитель из моих кошмаров - Дина Дэ

Я выдавила из себя смешок.

Если Горецкий и станет отцом, то я к этому точно не буду иметь никакого отношения.

Распрощавшись с другом, я убрала телефон и уставилась в окно.

Мы уже подъезжали к дому моего отца.

И у меня оставалась ровно минута, чтобы стереть остатки слез, распустить волосы и, глубоко вздохнув, улыбнуться себе в отражении окна.

Ну здравствуй, Лина.

Давно не виделись.

Я даже успела соскучиться по твоему циничному пофигизму.

Дождавшись, когда шофер откроет мне дверь, я грациозно выскользнула из машины и, жалея о том, что на мне не шпильки с обтягивающим вечерним платьем, пошагала к дому.

У дверей меня встретили двое громил в черных костюмах. Даже свободные пиджаки не скрывали оружие, которым они были буквально нашпигованы.

По пути в отцовский кабинет я встретила еще несколько охранников с рациями.

Кажется, у нашего мэра настали неспокойные времена.

— Здравствуй, Лина, — голос отца был тихим, но от него по-прежнему бежали ледяные мурашки.

Кто бы что ни говорил, мэр обладал бешеной энергетикой. И одним взглядом мог запросто сломать человеческую жизнь. Даже если это была жизнь его единственного ребенка.

— Мама звала меня Виталиной, — вырвалось у меня.

Не знаю, зачем я это сказала.

Я ведь так тщательно заблокировала всё, что было до смерти мамы, что уже ничего и не помнила.

Оказывается, нет.

— Тело твоей матери давно сгнило, и от него остались только кости, — медленно, смакуя каждое слово, приблизился ко мне отец.

Взгляд его небесно-голубых глаз был опаснее сверкающего лезвия.

Я улыбнулась.

— Но осталась я. И я всё помню.

Внутри меня жил целый океан.

И хватило бы лишь одного толчка, чтобы вся его мощь вырвалась наружу.

Отец это знал.

Пожалуй, он был единственным человеком, который так хорошо чувствовал меня.

— И каково это? — пристально вглядываясь в мои глаза, прошептал он. — Помнить всё и засыпать с мыслью, что если бы не ты, то твоя мать была бы жива. И всё было бы совершенно по-другому?

Я закрыла глаза, получая какое-то мазохистское удовольствие от того, как меня грубо потрошили тупым ржавым ножом.

— Ты и сам знаешь ответ, — разлепив ресницы, выдохнула я. — Мои сны похожи на черную дыру, из которой не выбраться. У тебя ведь также?

Отец расплылся в понимающей ухмылке.

— Я давно научился управлять тьмой, Лина. И ты научишься. Если перестанешь, наконец-то, сопротивляться мне.

Я сглотнула.

Мне было так больно, что раскрошенное сознание с радостью зацепилось за эти больные слова.

Управлять тьмой — значило перестать захлебываться от тоски, боли и отчаяния.

Это значило перестать просыпаться от кошмаров, в которых мама садилась на край кровати и смотрела на меня глазами, в которых плескалась вода и расцветала тина.

Это значило навсегда вытравить из себя Горецкого. И перестать тянуться к нему каждой клеточкой души каждую гребаную секунду.

Это значило свободу.

Готова ли я ради этого заключить договор с дьяволом?..

— Говори, — бросила я, плавно опускаясь на солидный кожаный диван и кончиками пальцев пробегаясь по его безупречной поверхности.

Отец не сдержал довольной ухмылки.

Выдерживая паузу, он достал из хьюмидора сигару и, вдыхая ее аромат, посмотрел мне прямо в глаза.

— Ты выходишь замуж.

Ни одна мышца не дрогнула на моем лице.

— Когда?

Отец впился в меня прищуренным взглядом. Он не ожидал от меня такой реакции. Точнее полного ее отсутствия.

— Завтра.

Откинув голову на спинку дивана, я закрыла глаза и глубоко вдохнула.

Вся жизнь пронеслась перед моими глазами. Глупая. Бездарная. Приносящая другим лишь смерть и несчастье.

— Кто он?

Собственный голос казался мне чужим и ненастоящим.

Да и все вокруг состояло сплошь из пластика.

Отец щелкнул позолоченной зажигалкой и, глядя на меня сквозь синеватый огонь, тихо ответил:

— Он знает о тьме побольше меня, и с ним ты станешь великой.

Я смотрела на отца, который жадно затягивался сигарой, и океан внутри меня начал набирать обороты.

— Я хочу его увидеть.

Отец плавно кивнул. Впервые я видела его таким скованным и сосредоточенным.

— Он стоит за дверью.

Густой дым, расползающийся между нами, разъедал глаза.

— Пусть он войдет.

Сжав дымящуюся сигару в пальцах, отец впился в меня горящим взглядом.

— Дочка, запомни, он единственный, кто сможет понять тебя и принять такой, какая ты есть. Без мишуры и прочей моральной ереси.

Я рассмеялась.

Громко и от души.

— И ты хочешь внуков от такого отморозка?

Лицо отца окаменело.

— Дура. Не проеби свой последний шанс на то, чтобы стать счастливой, — выплюнул он и устремился к потайной двери, за которой меня ждал мой будущий муж.

Глава 41

Виталина

Я смотрела в серо-голубые глаза и никак не могла избавиться от ощущения, что по мне ползут сотни пауков одновременно.

Это страх особого сорта.

И чтобы не сойти с ума, в припадке сдирая с себя кожу, нужно вовремя отделиться от собственного тела и в экстренном режиме отключить все эмоции.

Раньше у меня это неплохо получалось.

Но теперь мне понадобилось время.

— Рад встрече, Виталина, — обжигающий острый взгляд просканировал меня от и до. — Ты повзрослела.

Я невольно задержала дыхание.

— Достаточно взрослая, чтобы стать твоей женой? — ухмыльнулась я. — Напомни, кстати, как тебя зовут.

Отец за моей спиной полыхнул сигарой с такой силой, что от дыма защипало глаза.

Мужчина с обманчиво светлыми глазами улыбнулся и, плавно поднявшись с кресла, шагнул в мою сторону.

— Ты очень похожа на свою мать внешне, — медленно протянул он, скользя оценивающим взглядом по моему лицу. — Но в тебе гораздо больше огня и дерзости. Мне нравится.

Чувствуя, как ярость толчками пробивает брешь в моей броне, я вздернула подбородок.

— Может, ты мечтал наставить рога моему папочке, и поэтому решил отыграться на мне?

Я понимала, что хожу по острию ножа, но мне уже нечего было терять.

Я не видела лица отца, но видела, как одним тяжелым взглядом мой будущий муж заставил его молчать.

И это было, мать его, грандиозно.

— Поверь, мне не нужно самоутверждаться подобным способом, — равнодушно улыбнулся мужчина в темно-сером костюме от Brioni. — Моей женой станет та, которой хватит внутренней силы править людьми. Мне нужна королева.

Опустив голову, я горько усмехнулась.

Я и собой-то с трудом управляла.

— Познакомишь меня с ней?

Я еще пыталась создать видимость того, что мне весело. Но это было ни фига не так.

Меня продали. Задорого.

И это было неожиданно больно.

— Обязательно познакомлю, — тихо проговорил мужчина, медленно поднимая руку и осторожно, как опытный дрессировщик, проводя широкой ладонью по