Розовый мед – 5 - Владимир Атомный

— Почему ты так уцепился за них?

— Не знаю. Показалось, что…

— Вот и давай договоримся, что «показалось», — ощутил я её взгляд.

— Почему-то мне хочется другого, хотя я же не какой-нибудь чуткий эм-чэ. Должно быть пофиг.

— И? — снова вывела меня на лёд Кристина.

— Вдруг чего случится!

И снова вздох.

— Самуил, а с чего ты взял, что уже не случилось? По-твоему, всё как прежде?

Мне сразу же вспомнились хорошие деньки до переезда, потом раздражающее знакомство с Сонеттой, а там уже как закрутилось…

— Мне почему-то кажется, что ты хочешь обмануть меня. Увести в сторону. Но сегодня — ладно, веди, ха-ха! Я так устал, что могу…

Практически демонстрируя чего могу — споткнулся и если бы не крышка на кофе, то половина уже была бы на плитке парковой дорожки.

— Ужас! На ровном месте, Самуил, — сочувствующе, но едва не смеясь, проговорила Кристина.

— Батарейка садиться, нужна подзарядка.

— Съешь пока пирожок — он сладкий.

Я откусил половину и застонал от удовольствия.

Но хочется всё же уточнить:

— «Пока»?

— Наш мир почему-то задумали так, что у женщины есть несколько универсальных инструментов. Для утоления голода, разрешения конфликтов, загладить вину, получить желаемое и прочее-разное.

Пока во рту смешиваются вкусы отличного кофе и удивительного пирожка с джемом, в голове завертелась центрифуга мыслей.

Громко засмеявшись, отвечаю:

— Многие с тобой не согласятся.

— Многие по двадцать лет боятся сходить к проктологу, хотя нужно, дорогой Принц.

Я пуще прежнего заржал, окончательно концентрируя внимание всех, кто был вокруг.

— Они бы задизлайкали тебя и осудили в комментах.

— Самая неблагодарная работа это пророк в своём Отечестве. Так что избавь меня от этого. Но лайков было бы много, тут ты ошибаешься.

Я не смог объяснить это сам, а потому в очередной раз лизнул прекрасный образ Кристины взглядом и попросил объяснить.

— Комментарии на восемьдесят процентов состоят из тех, кому не понравилось. А хорошие пишут только двое из тех, кто согласен и кому всё нравится. Человека надо возбудить для реакции в комментах. Но ты разве не знаешь, что я ничего такого на своей страничке не говорю?

Я успел проглотить второй пирожок и теперь, после глотка кофе, готов к более активному участию:

— Вот, кстати! Ты там пипец флиртуешь с аудиторией.

— Ревнуешь? — невинно спросила Кристина.

— Эм-м-м… ну как бы нет, потому что понимаю, что это работа… но, в целом, есть такое.

— О чём и говорю — природа не зря вручила нам эти инструменты.

Я перевёл взгляд с губ на грудь, а потом на ноги. Попробовал сосчитать, сам же себя одёрнул, а на волне протеста ещё и высказал:

— Ну не дергать же член всякому мужику. Мне вот тоже не со всякой девчонкой захочется.

— Мне с этим повезло, но суть не в этом, Самуил. Давай я историю одну расскажу…

Изобразил мимикой и движениями тела что-то типа: «хм-м-м, ну давай, я не против, да и вообще…»

— Папа — очень увлечённый учёный. Однажды он читал какой-то материал, а сбоку вылез баннер где вебкамщица медленно раздевалась и тёрла себя во всех местах. Ты наверняка задался вопросом откуда я это знаю?

— Ну, да.

— Потому что пока он читал, я стояла сзади и смотрела за её действиями.

— Кринжово.

— Папа заметил, что меня заинтересовало содержимое экрана и начал пересказывать статью. Было не совсем понятно с чего он так оживился и уделяет мне столько внимания, а ещё совершенно не обращает внимание на бесстыдный ролик сбоку? Пришлось дождаться пока закончит рассказ и только потом я показала пальцем на баннер.

— Же-е-есть! А он что?

— Сказал, что крестик это ложная кнопка и если нажать, то откроется сайт. И потом продемонстрировал на практике.

— Слушай, может он извращенец у тебя? — засомневался я.

— Увы, но нет.

— Эй, блин, в смысле «увы»⁈ — нервно рассмеялся я.

— А, прости. Для тебя, конечно, к счастью. Иначе ты навсегда был бы моим вторым, — сманерничала она. — Шутка, верни обычное лицо.

— А вот мне кажется, что доля шутки была не такой большой…

— Это невозможно проверить, мой Принц. Будешь слушать дальше или предпочтёшь мучиться в догадках?

— Прости! Продолжай, конечно…

Улыбнувшись, Кристина погладила меня по щеке.

— Случай долго не давал мне покоя. Я не понимала почему папа не придал значение такому постыдному событию. Уже потом — это смешно, — предупредила прекрасная спутница, — мне даже было интересно как вообще у них с мамой мог случится секс? Даже будь она серверным шкафом Корнеллского университета. Это настоящая научная загадка.

— Раз в год и палка стреляет, — выдал базу я.

Кристина закатилась в смехе.

— Ой, знаешь, похоже это и есть объяснение. Оно всё упрощает. Разве только мама не своровала семя для искусственного оплодотворения.

— Хах! Может быть. А что, вы потом поговорили с батей?

— Конечно же нет! — больше наигранно, однако с возмущением посмотрела Кристина. — Папа забыл об этом стоило рефлексу его век в очередной раз сработать.

— Печально, — покивал я.

— Сейчас нет, а тогда мне пришлось самостоятельно понять, что мир очень большой. Миллионы и даже миллиарды людей тянутся вверх или куда-нибудь, словно травинки газона. И важно это общее движение, а что там локально, под увеличительным стеклом происходит — ерунда. Ходи летом в шубе, ходи голым, трахайся так, трахайся иначе — в целом всё неважно. Через своего отца я словно потеряла стыд.

— Капец, — не нашёлся я. — Мне в голову пришло, что это как раздеться и выйти на парковую площадь в выходной день.

— И мамашки такие все в крик, да? — посмеялась она.

— Я тут подумал… мы ведь в этом с тобой похожи. Не в плане стыда…

— Именно, а то в этом ты такой неиспорченный, — получил я удар по затылку.

— Блин! Я имею в виду, что рассуждаем похоже. Про мир и про смысл, там… зачем оно всё надо и прочее похожее.

— И потому должны срочно соединить символы половой идентификации?

Я попытался отыграть шайбу:

— Если твой батя не наблюдает за нами с дрона.

— Дурак? — вырвалось у Кристины, а следом уже рассмеялась.

— Но я если я хочу войти в вашу семью надо привыкать заниматься сексом даже если он ходит туда-сюда и обсуждает коллапс волновой функции с коллегами. По видеосвязи.

Самая прекрасная девушка этого кондоминиума в очередной раз рассмеялась, что для меня послужило экзаменом.

— Самуил, какой же ты законченный романтик и дурак. Напомню, ты уже вошёл в семью, а скоро войдёшь и в её миленькую представительницу. Возможно, что не только традиционным образом. Мало ли какие задатки у Сонетты, верно?