Подлинная история профессора Преображенского - Игорь Моисеевич Кветной

Встретившись в номере, мы «погуляли» по интернету, нашли разные сведения о Серже Воронове. К нашему стыду, мы раньше о нем не слышали, оправдываться не будем, однако лучше поздно, чем никогда. Обсуждая случившееся с нами, услышали легкий стук в дверь. Открыв ее, мы увидели посыльного: «Прошу прощения, месье, недавно приходила мадам и просила передать Вам конверт». И он передал нам старый, потрепанный, но не утративший надежной плотности терракотовый конверт с рельефным вензелем «SV». «А мадам не передавала еще что-то устно или запиской?» — «Нет, месье, к сожалению, нет, но если Вы хотите ее видеть, то она каждый день танцует танго около холма Шато».

Конечно, мы бы в этот же вечер пошли на площадку танго, но дождь лил с такой силой, что никаких танцев, а значит, и встречи с Оранэлой сегодня быть не могло. Нам ничего не оставалось, кроме как ждать завтрашнего дня и надеяться, что он будет солнечным и танцевальным!

…Мы открыли конверт. В нем лежала старая почтовая открытка. Это был дагерротип знаменитого женевского кафе «Ладури» («Долговечность») на набережной Берга, основанного еще, как мы потом узнали, в 1862 году.

Открытка не была никому адресована, но на обороте ее убористым почерком, очень похожим на почерк Воронова, известный по сохранившимся фотографиям черновиков его книг и статей, которые мы уже успели увидеть на сайтах в интернете, на русском языке были написаны стихи. Возможно, они были сочинены самим Вороновым в свой юбилей, так как на открытке стояла дата: 10 июля 1946 года, тогда Воронову исполнилось 80 лет!..

Один из нас стал читать вслух, и перед нами в необычном ритме этого стихотворения стал представать сам Воронов, такой же непостоянный, меняющийся, как бы вобравший в себя стили разных эпох…

В Лозанне воздух полон грез…

На пароходик старенький я сел и плыл по озеру,

В Женеве вышел, в «Ладури» я заказал шартрез.

Сидел, смотрел на Леман,

Искал Монблан, где облака клубились кучно,

И не было мне скучно, я в мыслях растворялся,

И терпкий вкус шартреза принес издалека

Воспоминания о том, где были вместе мы вдвоем,

Где ели, пили и курили,

И целовались, и любили…

Но время вспять не повернуть,

Я снова отправляюсь в путь…

В Лозанну вечером вернулся,

Устало спать лег, вдруг проснулся

Средь сна приятного от стука каблучков,

Что в коридоре прозвучали гулко…

И снилась мне одна прогулка…

Женева, улица кривая, старушка вышла на балкон,

Опять в «Ладури» я скучаю,

И колокольный льется звон…

Я вспоминаю, размышляю,

Старушку юной представляю…

Звон затихает, и покой

Вновь бродит рядышком со мной.

Тут ничего не изменилось,

Не потерялось, не случилось…

Мы еще долго беседовали, размышляя о знакомстве на кладбище, и не заметили, как наступила глубокая ночь… Надо было идти поспать хоть немного, так как утром уже открывался конгресс и наши доклады стояли в повестке первого дня заседаний.

День пролетел быстро, и, еле дождавшись вечера, который выдался теплым и ясным, мы поспешили на площадку, где уже собирались пары и некоторые из них еще без музыки, но танцевали…

Оранэлы пока не было, быстро наступила южная ночь, вдоль променада зажглись красивые фонари, зазвучала пленительная музыка, и мы опять окунулись в прошлое, в воздухе витали грезы, морской свежий бриз уносил мысли куда-то вдаль, и тело погружалось в нирвану чувств, воспоминаний и мечтаний.

Пар на площадке становилось все больше, а музыка стала звучать, наоборот, тише, потом вдруг наступила короткая пауза, два прожектора, освещавшие площадку, погасли и сразу через пару секунд зажглись вновь, и под нарастающий звук знаменитой мелодии Леонарда Коэна «Танцуй со мной до конца любви» все танцующие пары замерли, а в центр на невероятной скорости буквально ворвалась Оранэла с партнером, и они совершили такой отточенный каскад кортэ и кебрады, что все остальные пары, и мы, и другие зрители взорвались бурными аплодисментами. Это было просто чудо.

Наступила короткая пауза, и пары продолжили танец, Оранэла время от времени оставляла партнера, который не прекращал танцевать один, а она в танцевальном ритме переходила от одной пары к другой, что-то поясняя им на ходу, показывая, и снова возвращалась к партнеру, демонстрируя уже с ним идеально высокую технику этого сложного танцевального спектакля.

В какой-то момент пара приблизилась к нам, наши взгляды встретились, мы улыбнулись друг другу, и она повела головой в сторону холма Шато и прошептала «Цитадель… потом…», давая понять, что после окончания вечера мы встретимся на холме в парковом кафе, которое так называется и известно всем туристам.

Мы с нетерпением дождались окончания танцевального вечера, Оранэлу окружила толпа учеников и зрителей, мы не стали нарушать ее общение и медленно по красивой уличной лестнице стали подниматься в парк на холме. Найдя свободный столик на краю смотровой площадки, мы вспомнили стихотворение, которое вечером читали в номере, и заказали кофе с рюмочкой шартреза, тем более что никогда до этого не пробовали знаменитый ликер.

Опять, погрузившись в волшебство тихого вечера, переходящего в прохладную ночь, мы ждали Оранэлу, немного сомневаясь, придет или нет, хотя понимали, что, конечно, придет, раз сама сказала, да и воспитание ее, как нам казалось, не могло позволить такой несерьезный обман… Да и к чему бы ей было так нелепо «играть» с нами?..

Мы оказались правы. Оранэла опять неожиданно появилась из темноты и, каково было наше удивление, сразу повела себя как близкая знакомая, обняв нас и прижавшись щекой, как это принято у друзей на Западе (да теперь и у нас в России):

— Бонжур, добрый вечер! Как вы? Я вас удивила вчера? — И не дав нам ответить, продолжала: — Сама не знаю, что на меня нашло, почему я вам так доверилась, я же вас совсем не знала, и вот так внезапно… видимо, во мне копилось, и мне надо было с кем-то поделиться, но почему вы, и так внезапно?.. Правда, я не жалею. Я нашла о вас информацию в интернете и поняла, что именно вы мне посланы судьбой, что именно вы — те люди и те