Ничей - Алексей Борисов

— Я же неизвестно кто, — ответил я.

— Перестань, — попросила она.

— Не я начинал.

— Это было не про тебя.

— А про кого?

— Мне не хотелось, чтобы он ездил к тебе… куда ты девок водишь.

— Так мы ко мне и не собирались, — сказал я.

Почему-то вспомнился очень жаркий августовский день и наша свадьба. Служительница главного городского ЗАГСа с прической в стиле семидесятых и ее напутствие мне: «Алексей, берегите Марину!» А еще вспомнилась наша совместная работа в редакции еженедельника «Вечерний город». Сидели мы в ветхом доме, предназначенном под снос. Все жильцы оттуда съехали, только нас приютил на время глава района, с которым регулярно пил наш шеф. Дым там стоял коромыслом, постоянно являлись какие-то странные гости или жалобщики. По пятницам за стенкой храпел главный редактор, приносимый шофером на руках в бесчувственном состоянии, а мы выпускали номер. Я был эмоционально приподнят, довольно наивен и, пожалуй, даже глуп. Впрочем, многое ли с тех пор изменилось?..

— Ты где сейчас, чем занимаешься? — спросила она вполне мирно.

— Так, отхожие промыслы. У Зощенко, по-моему, есть об этом рассказ.

— Он по тебе очень скучает. Спрашивает про папу.

У меня перехватило горло.

— Я тоже скучаю.

— У нас сейчас не очень простые времена, — начала Марина.

«Какое совпадение», — подумал я.

— Правда, ты мог бы как-то помочь?

— Кто бы мне помог… Извини, это к делу не относится.

— Что-то случилось?

— Пока нет. Какой сегодня день недели?

— Ты здоров?

— Практически трезвый, если ты это имеешь в виду, — сказал я. — Давай вот как поступим. Перезвони мне дня через три или продиктуй свой номер мобильного, я сам перезвоню. Мы с тобой встретимся и всё обсудим.

На свои первые две встречи с населением Георгий Александрович меня не взял.

— Нечего туда всем табором таскаться, — мотивировал он. — Фурсов будет, и хватит.

В ожидании оперативной информации я разобрал накопившиеся штабные бумаги, пересмотрел кое-какое видео с прошлых выборов. Потом связался с Лёвой, тот подтвердил готовность к действию. Послезавтра на телецентре должна была пройти жеребьевка платного и бесплатного эфирного времени для кандидатов. Государев канал любезно давал возможность излить душу под надзором избиркома. Мне предстояло наведаться на волнующую церемонию от имени Макеева. Удивительно, но для прохода и присутствия не требовалось никаких документов, кроме паспорта.

Время тянулось как резина. Наталия ходила вокруг и около, бросала на меня вызывающие взгляды и даже расстегнула свои джинсы, но мне было не до баловства. Наконец, грянула известная каждому болельщику мелодия.

Беспокоил, конечно, кандидат.

— Ёб твою мать! — начал он с главного. — Вы кого ко мне приставили с Фурсовым?

Смысл второй фразы не сразу дошел до меня.

— Эти дебилы мне весь народ распугают! Стояли там, как гестапо! Люди от них по подъездам прятались!

— Вы про Артура с Арсением?

— Про спортсменов этих отмороженных!

— Вы же их рекомендовали, — аккуратно вставил я.

— Да я их впервые вижу! Мне их человек один подогнал.

Я крякнул. Макеев, кажется, тоже.

— Так. Завтра в час планерка. Собирай всех к Василию Александровичу, понял? — сказал он, прикрутив громкость на своем передатчике. — Вообще всех.

— И Матвея?

— А чем он лучше других?

Перед заседанием Фурсов рассказал мне о встречах. Всё было не так ужасно, как изображал кандидат. Просто немного вьюжило, во дворы выползли, как обычно, в основном пенсионеры, и то не все, а общественно активные. «Ура» не кричали и чепчики не подбрасывали, но и провокационных вопросов не задавали. Реагировали на речи сдержанно, то есть в принципе нормально. Наши силовики, действительно, были сначала немного назойливы, прихватив с собой даже третьего единоборца, комплекцией здоровее Артура. Потом вроде исправились. Агитаторы от Романа и по квартирам предварительно пробежали, и объявления с призывом везде развесили…

В полном, стопроцентном составе наш штаб собрался впервые. Пришел Максим, пришел Лёва, которого я назначил ответственным за телевидение. Явился и Дима, собрав волосы в хвост, как футбольный вратарь Овчинников. На некоторой дистанции от других сидел финансовый уполномоченный Матвей, по своему обыкновению вращая ключами. Само собой, были Роман и Володя с Андреем. Наталия, примостившись за журнальным столиком, вела протокол. Василий Александрович поздоровался с каждым за руку и опустился в свое персональное кресло. Был он опять какой-то озабоченный.

Кандидат ворвался, как янычар во вражеский город. Я хотел предложить повестку, но тщетно. Свои первые полчаса Георгий Александрович посвятил вчерашнему приключению. Солировал только он, все слушали. Мы снова были введены в курс нашей (и наших родственников) интимной жизни, а также получили дополнительные сведения о своей квалификации и образовательном уровне. Фурсов явно выслушивал это далеко не в первый раз и, по-моему, роль полевого командира его уже тяготила.

Наконец, перешли к другим темам.

— Андрей, ты знаешь, что Филейкин свои плакаты по лифтам разместил? В каждой высотке на округе? — приступил к допросу Макеев.

— Откуда? — довольно резко отозвался Андрей.

— Вот! — подпрыгнул кандидат. — Знаешь еще, чем хороший юрист отличается от очень хорошего?

— Чем же?

— Хороший знает законы, а очень хороший — судью!

— Не улавливаю смысла, Георгий Александрович, — сказал Андрей.

— Смысл тебе понадобился? — заорал во всю глотку Макеев. — За смыслом сюда пришли? Чаи с кофеями гоняете? Шпионов ловите? А у тебя должна уже готовая жалоба лежать! Чтобы я только взял и подписал!

— Разведка на местности в мои обязанности не входит. По чужим лифтам не хожу, — ответил мой однокурсник.

Я хотел призвать их не горячиться, но пронзительный вопль клиента хлестнул всех по ушам.

— Блядь! Надо будет, и по лифтам пойдешь!

— Да пошел ты сам, — отчетливо произнес Андрей, поднимаясь со стула.

В newsroom воцарилась такая тишина, что было бы слышно летящую муху, если бы все эти насекомые не впали в спячку по случаю зимы. Наталия втянула голову в плечи. Андрей отодвинул папку с документами на край стола, проследовал мимо замершего кандидата, снял с вешалки куртку и шапку.

— Лёша, хватит, бросай эту хрень. Чем скорее, тем лучше, — сказал он, обращаясь ко мне.

После чего скрылся в предбаннике. Звякнул домофон, а потом хлопнула дверь, которая вела на улицу. В смысле и значении этого эпизода не усомнился, наверное, никто. Даже уполномоченный Матвей.

— Привел ты мне специалиста, — сказал кандидат.

Мне показалось, что сейчас точно лучше не спорить.

Макеев, набычившись, оглядел оставшихся членов штаба. Глаза у него были какие-то